Зов

Напрасно я бил их по щекам, пытался докричаться до них. Ни Митька, ни Олег никак на это не реагировали. Я не могу понять — что произошло с ними. Может шок от испуга?

Стемнело. Придётся заночевать здесь. Продолжаю поддерживать ко-стёр. Сейчас разогрею тушёнку, надо заставить себя поесть. Попробую по-кормить товарищей…

Позже

Ничего не вышло. Они не реагируют ни на что. За то время, пока я возился с обедом, ничего не изменилось. Это ужасно…

Глаза их по прежнему ничего не выражают, я посветил фонариком — никакой реакции на свет.

… Что-то случилось с их глазами. У обоих радужка, зрачки, белки теперь одного глухого чёрного цвета. НЕ ПОНИМАЮ!

… Митя и Олег рядом сидят у огня. Не могу отделаться от неприятного ощущения, что они смотрят на меня, всё время смотрят…

Нет, не они — КТО-ТО или ЧТО-ТО смотрит на меня их глазами! Сей-час достану из палатки плащи. Наброшу на них, натяну капюшон, чтобы скрыть их лица.

Утром пойдём обратно… Мне бы только продержаться эту ночь… везде так тихо, ни звука, ни шороха. Странно, я только сейчас понял, что за время нашего пребывания в этом месте, я не слышал ни птиц, ни белки, ни другое зверьё не попадалось мне на глаза. Никаких шумов.

… Позже, ночью

Не спится. Костёр почти затух. Не понимаю, что происходит… Мои товарищи, всё также сидят у костра. Они не поменяли позы ни разу! Так и сидят, привалившись друг другу. В голову лезет всякая чертовщина… А вдруг они — это не они? Вдруг они — уже НЕ ЛЮДИ?…

Мне чудятся странные звуки — непонятный набор звуков, неразборчивый гортанный вскрик, переходящий в хриплое жалобное клекотанье… он обрывается, но через некоторое время повторяется вновь — громкий, отчётливый и очень жуткий. Что это за крик? Откуда он идёт? От него во мне всё переворачивается. Мне чудится в этом крике чья-то боль и страдания, мольба о помощи. Словно кто-то зовёт меня: «Приди, приди, не медли»… Этот звук влечёт меня, ему невозможно противиться…

… Светает. Решил пойти посмотреть… ружьё возьму с собой. Блокнот оставлю в планшетке в палатке. Товарищи сидят не шевелясь, может задремали. Заглядывать под надвинутые капюшоны я не стал… не сейчас…

Я только гляну, что там, впереди… немного пройдусь в сторону настойчивого звука. Когда вернусь, будем выбираться из этого непонятного места«…»

Когда я в очередной раз позвонил тётке, в конце разговора она сказала:

— Помнишь Михалыча? Пропал он в тайге! Вскоре после твоего отъезда. Искали его — да без толку. А в почтовом ящике я записку нашла, от него. Просил он передать тебе, что зов он слышит теперь постоянно, что противиться ему не может и не хочет. Что давно надо было прислушаться к нему. Написал, что ты поймёшь. Я почти слово в слово повторяю, записка короткая была. Всего несколько строк.