Давным-давно на каменистом нагорье раскинулся большой город. Цельное скальное плато располагалось посреди широкой плоской равнины, из каменных наверший били ключи, и город некогда был воздвигнут в выгодной стратегической точке, укрепленной подчас самой природой в тех местах, где склоны нагорья были отвесными.
Добавить в моё избранное
29 мин, 44 сек 16424
Ныне город оказался в центре большого королевства, уступая в богатстве лишь столице, а в эпоху основания являлся форпостом продвижения молодой монархии на юго-восток.
Неподалеку от центральной площади проживала семья булочника. Старинный каменный дом, где они обитали, был в меру роскошен, имел два этажа и подвал. Как и все особняки с многовековой историей, этот был мал в ширину, но вытянут вверх, и не выделялся среди соседних ничем, кроме вывески в виде вычурного изукрашенного кренделя, выглядевшего, как водится, даже аппетитнее настоящих.
На первом этаже располагалась булочная, где сидел за прилавком отец семейства, с гроссбухом и счетами под рукой. За его спиной тянулся ряд полок со всевозможной выпечкой. Тут можно было найти хлеб разных форм и рецептов, разнообразную сдобу, пряники, печенье и даже торты. Весь товар был свеж и не залеживался, ведь в подвальной кухне трудилась мать семейства с помощницей, а все, начавшее черстветь, уходило за полцены или съедалось самой семьей булочника.
Стоило отдельно отметить два стола с табуретами справа от дверей, где в самоваре всегда был горячий чай. Посетители могли подкрепиться прямо в лавке, а иногда булочник давал продегустировать какие-нибудь кексы или пирожные бесплатно.
На втором этаже находились жилые комнаты. У булочника был пятилетний сын, что иногда стоял у прилавка вместе с отца, а мог на кухне помогать матери в меру своих сил. Это был смышленый голубоглазый мальчуган с копной ржаных волос.
Как и все маленькие дети, он частенько играл со сверстниками в немудреные игры, копался в саду на заднем дворе, или удил рыбу с набережной, куда выходил фасад дома.
А еще, как думал мальчонка, у старинного дома был свой секрет. Временами днем, когда он в тишине рассматривал книжки с картинками, стены дома начинали трястись, а затем дрожал фундамент на скале, словно снизу ее били гигантским молотком. Грохот начинался внезапно, и редко длился дольше минуты. Иногда стуки были совсем тихие, а временами и яростные.
В четыре года малыша ужасно напугал этот подземный гром. Он уже почти засыпал, когда особняк затрясся, и снизу словно начал бить таран. Еще долго мальчик с широко раскрытыми глазами дрожал на коленях матери, а отец гладил его по голове и объяснял, что в звуках нет ничего страшного, случаются они днем часто, пусть и не так громко, а слышал их еще его дедушка.
Тот свой первый ужас мальчик запомнил на всю жизнь, но с каждым разом, конечно, страшился все меньше. В пять лет мальчонка как-то спросил у отца, что это за стук снизу, но булочник, обычно охотно рассказывавший о любых диковинках, неожиданно помрачнел и коротко ответил:
— Не обращай внимания. Такие звуки по всему городу.
То же сказали мать и ее двоюродный брат-кожевник, заглядывавший за хлебом и плативший не золотом, а солью.
С той поры в сознании мальчика возникло неясное ощущение тайны, скрываемой взрослыми. Тайны мрачных звуков под скалой.
Сверстники, с которыми он играл, тоже ничего не знали. У кого-то в доме грохот и стук слышались сильнее, у кого-то слабее. Но и их родители отвечали примерно то же самое:
— Это всегда, не бойся.
Шли годы, мальчик рос. Его отец богател, смог купить несколько пшеничных полей за городом, нанять работников, мельника и уже не покупать муку втридорога.
В восемь лет сын булочника пошел в школу, научился письму, чтению, даже азам арифметики. В свободное от учебы и игр время он проводил на кухне. Но булочные изделия его уже не притягивали, теперь он пробовал закрывать компоты и соленья, и начал готовить блюда не из муки.
Годам к одиннадцати уже не осталось рецептов из старинной пергаментной книги, которые он не перепробовал на материнской кухне. Семья находила все это неизменно вкусным, но нисколько младшему не льстила. На прилавке появились банки с соленьями, соусами, корзинки с картофельной соломкой, даже домашние колбасы. Булочник разместил тут все, что не портилось хотя бы неделю в тепле лавки. Все, что приготовил мальчик, охотно раскупали и довольный отец половину выручки отдавал ему в виде карманных денег. С ним в школе учились дети богачей и знати, и было негоже, чтобы мальчишка ощущал себя беднее других.
Как-то пять недель мальчик деньги вообще не тратил, зато купил популярную книгу рецептов королевского повара. Теперь его кулинарные эксперименты замедлились из-за сложности, но в итоге вызывали небывалое восхищение.
В школе сын булочника учился выше среднего, но не слишком хорошо, чтобы другие не считали его заучкой. Его закадычными друзьями были двое: троюродный брат, сын кожевника, и толстый мальчишка с окраины города, чей отец заполнял ледники в погребах у богатых горожан. Спрессованный снег он заготавливал зимой в обширных подвалах своего поместья.
Тайна скалы под городом занимала сына булочника по-прежнему.
Неподалеку от центральной площади проживала семья булочника. Старинный каменный дом, где они обитали, был в меру роскошен, имел два этажа и подвал. Как и все особняки с многовековой историей, этот был мал в ширину, но вытянут вверх, и не выделялся среди соседних ничем, кроме вывески в виде вычурного изукрашенного кренделя, выглядевшего, как водится, даже аппетитнее настоящих.
На первом этаже располагалась булочная, где сидел за прилавком отец семейства, с гроссбухом и счетами под рукой. За его спиной тянулся ряд полок со всевозможной выпечкой. Тут можно было найти хлеб разных форм и рецептов, разнообразную сдобу, пряники, печенье и даже торты. Весь товар был свеж и не залеживался, ведь в подвальной кухне трудилась мать семейства с помощницей, а все, начавшее черстветь, уходило за полцены или съедалось самой семьей булочника.
Стоило отдельно отметить два стола с табуретами справа от дверей, где в самоваре всегда был горячий чай. Посетители могли подкрепиться прямо в лавке, а иногда булочник давал продегустировать какие-нибудь кексы или пирожные бесплатно.
На втором этаже находились жилые комнаты. У булочника был пятилетний сын, что иногда стоял у прилавка вместе с отца, а мог на кухне помогать матери в меру своих сил. Это был смышленый голубоглазый мальчуган с копной ржаных волос.
Как и все маленькие дети, он частенько играл со сверстниками в немудреные игры, копался в саду на заднем дворе, или удил рыбу с набережной, куда выходил фасад дома.
А еще, как думал мальчонка, у старинного дома был свой секрет. Временами днем, когда он в тишине рассматривал книжки с картинками, стены дома начинали трястись, а затем дрожал фундамент на скале, словно снизу ее били гигантским молотком. Грохот начинался внезапно, и редко длился дольше минуты. Иногда стуки были совсем тихие, а временами и яростные.
В четыре года малыша ужасно напугал этот подземный гром. Он уже почти засыпал, когда особняк затрясся, и снизу словно начал бить таран. Еще долго мальчик с широко раскрытыми глазами дрожал на коленях матери, а отец гладил его по голове и объяснял, что в звуках нет ничего страшного, случаются они днем часто, пусть и не так громко, а слышал их еще его дедушка.
Тот свой первый ужас мальчик запомнил на всю жизнь, но с каждым разом, конечно, страшился все меньше. В пять лет мальчонка как-то спросил у отца, что это за стук снизу, но булочник, обычно охотно рассказывавший о любых диковинках, неожиданно помрачнел и коротко ответил:
— Не обращай внимания. Такие звуки по всему городу.
То же сказали мать и ее двоюродный брат-кожевник, заглядывавший за хлебом и плативший не золотом, а солью.
С той поры в сознании мальчика возникло неясное ощущение тайны, скрываемой взрослыми. Тайны мрачных звуков под скалой.
Сверстники, с которыми он играл, тоже ничего не знали. У кого-то в доме грохот и стук слышались сильнее, у кого-то слабее. Но и их родители отвечали примерно то же самое:
— Это всегда, не бойся.
Шли годы, мальчик рос. Его отец богател, смог купить несколько пшеничных полей за городом, нанять работников, мельника и уже не покупать муку втридорога.
В восемь лет сын булочника пошел в школу, научился письму, чтению, даже азам арифметики. В свободное от учебы и игр время он проводил на кухне. Но булочные изделия его уже не притягивали, теперь он пробовал закрывать компоты и соленья, и начал готовить блюда не из муки.
Годам к одиннадцати уже не осталось рецептов из старинной пергаментной книги, которые он не перепробовал на материнской кухне. Семья находила все это неизменно вкусным, но нисколько младшему не льстила. На прилавке появились банки с соленьями, соусами, корзинки с картофельной соломкой, даже домашние колбасы. Булочник разместил тут все, что не портилось хотя бы неделю в тепле лавки. Все, что приготовил мальчик, охотно раскупали и довольный отец половину выручки отдавал ему в виде карманных денег. С ним в школе учились дети богачей и знати, и было негоже, чтобы мальчишка ощущал себя беднее других.
Как-то пять недель мальчик деньги вообще не тратил, зато купил популярную книгу рецептов королевского повара. Теперь его кулинарные эксперименты замедлились из-за сложности, но в итоге вызывали небывалое восхищение.
В школе сын булочника учился выше среднего, но не слишком хорошо, чтобы другие не считали его заучкой. Его закадычными друзьями были двое: троюродный брат, сын кожевника, и толстый мальчишка с окраины города, чей отец заполнял ледники в погребах у богатых горожан. Спрессованный снег он заготавливал зимой в обширных подвалах своего поместья.
Тайна скалы под городом занимала сына булочника по-прежнему.
Страница 1 из 9
