Зов

Вот она райская птица… И поет она наверное по-ангельски. Дженни присела рядом с чудом природы, которое даже не думало улетать в страхе.

— Спой мне. — попросила девушка.

Птичка услужливо открыла клюв и полились… помехи.

Дженни вскочила с кровати, словно ужаленная. Рядом снова надрывалось радио, которому совсем не мешало то что Дженни выключила его. Значит кто то заходил сюда! На этот раз девушка вытащила из коробки с музыкой батарейки. Но даже это не помешало звуку продолжаться. Это были не помехи. Потрескивание, шедшее со стороны окна. Включив свет, Дженни попыталась разглядеть что-нибудь за стеклом, но быстро поняла что идея глупая: свет тут не поможет. Темнота тоже не стала союзником. Прислушавшись, она распознала еще один звук, доносящийся снаружи — хлопанье. Такой звук можно услышать при встряхивании простыней, но более реальный эффект создает взмах крыла.

Что это еще за птица такая, что может одним взмахом заставить вибрировать стекла в оконных рамах?! Дженни, всегда считала себя женщиной рациональной, поэтому списала все на дорожные работы, и взмахи вовсе не взмахи, а искаженные звуки работающего вовсю двигателя.

Через некоторое время тишина снова взяла свое. Но Дженни определенно уверилась, что сегодня ей не удастся сомкнуть глаз. Вскоре, однако уверенность пропала, сон нашел своего хозяина. Теперь она стояла перед классом, а прилежно одетые детишки, взирали на нее со своих мест. Вот она называет фамилию ученика и тот покорно идет к доске. Нет, не к доске. В углу на цепи висит, что то отвратительное. Оно похоже на человеческую плоть, только без кожи. Оттуда что то сочится. Мальчик берет мел и окунает его в эту бесформенную массу.

— Что ты делаешь?! — Дженни кричит из всех сил, но мальчуган, кажется, ее не слышит.

Он подходит к доске, держа в руке окровавленный мелок и начинает выводить слова. Паренек закончил свою работу, отошел в сторону и теперь улыбается учительнице. На доске тошнотворными разводами выведено: Deus conservat omnia. От букв стекают на подставку для мела, а затем на пол алые ручейки.

— Что это значит? — спрашивает Дженни, глядя в глаза ученику.

— Бог сохраняет все, — продолжая угодливо улыбаться, отвечает он.

— Я знаю перевод! — Дженни снова кричит. — В чем смысл?!

— Бог — вот спасение. Слушай зов!

Неожиданно куча мяса, до этого не подававшая признаков жизни, соскакивает с цепи и начинает ползти в сторону Дженни, создавая при этом противные хлюпающие звуки. А мальчик заливается громким смехом. В классе уже никого нет, кроме нее, смеющегося ученика и склизкой твари. Из этого помещении нет выхода. Нет ни окон, ни дверей. А мразь все ближе. Вот она уже у ног, застывшей в страхе Дженни, и резко прыгает на нее…

Как же обрадовалась девушка, открыв, наконец глаза. Но тут же издала бешеный криук ужаса.

Пол, стены, потолок и даже окна были расписаны цитатами из Священного писания. Цвет краски, которой выводили эту настенную живопись, отдаленно напоминал темно-бордовый. Но в голове Дженни упорно вертелась мысль что природа этой краски была человеческой. Кто-то все же осуществил свою задумку. И этот кто то находился в ее номере всю ночь. Как она не догадалась проверить помещение на наличие незваных гостей? Все верно, ее внимание было сосредоточено на шуме за дверью и за окном, а в это время нежданный посетитель воспользовался ключом, пока Дженни вглядывалась во тьму снаружи, и тихо пробрался, скорее всего, в ванную. Выждав момент, когда она заснет, ублюдок, по-другому его не назовешь, достал ведро с… Дженни задумалась. Ведро с чем?

Она подошла к одной из надписей, гласящей «Veni,Vidi,Vici» (пришел, увидел, победил),

и провела кончиками пальцев по поверхности. Вещество уже немного подсохло. Никакого запаха краски. Но при этом чувствовался другой запах напоминающий железо. Вот и ответ. Вандал притащил с собой ведро с кровью!

Дженни подумала об этом сразу, но в глубине души не хотела верить. Теперь она решила познакомится с посланиями поближе. Странно, но все было написано на латыни. У Дженни создалось впечатление, что тот, кто это сделал знал что она работает учителем латинского языка. Надписи оказались довольно однообразными: in deus veritas (истина в Боге«, Deus = Samael (Бог = Самаэль), знакомая ей Deus conservat omnia. Общим в каждой фразе было слово Deus. На ум приходила мамины вчерашние слова и упоминание о церкови св. Самаэля. Посередине потолка Samael был написан особо крупным размером. Прямо под этим словом, на полу, выведена пентаграмма, точнее ее странное подобие. Вместо перевернутой звезды в двойном круге были нарисованы символы, похожие на скопление полумесяцев. Но Дженни эта картина совсем не интересовала.»

Собравшись с силами, она спустилась на первый этаж. Слабо ударив кнопку звонка на конторке, Дженни ожидала появления хозяина отеля. Тот не замедлил выползти из своего закутка.