Зов

Минус идей — если дверь и остановит существ, то окна вряд ли. К тому же, сколько ей удастся продержаться так? Час? Два?

Принять решение девушке помог все тот же зов, с сокрушительной силой толкнувший ее вперед. Снова послышались церковные молитвы. Через несколько мгновений она уже бежала трусцой. Влечение направляло ее, а Дженни инстинктивно подчинялась. Звук от соприкосновения подошв ее кроссовок с землей, почему то приобрел металлический оттенок. Испугавшись, не по краю ли она бежит, Дженни вернулась из гипнотического состояния. Коснувшись рукой асфальта, она резко выпрямилась. Это был не асфальт, а самое настоящее железное покрытие. И вдруг как по команде включились уличные фонари и хлынул проливной дождь.

V Исход.

Туман уже успел довольно плотно залечь на просторах улиц, и от этого свет фонарей рассеивался по всему периметру, создавая мистическое сияние. Но вовсе не физическое явление привлекло и ужаснуло Дженни. Ей не почудилось — город стоял не на асфальте, а на ржавых металлических решетках. Сквозь пелену призрачного тумана замелькали тени, будто кто-то повис на фонарях и сейчас раскачивался в зловещем ритме. Внезапно налетел сильный ледяной ветер. Белесое полотно ослабило действие, и теперь Дженни могла разглядеть висячие предметы.

Не подавив рвотный позыв, она излила на железное подобие дороги остатки школьного обеда, частично проваливающиеся через щели в бездну. Выпрямившись и отдышавшись, Дженни, все еще не веря первому взгляду, вновь решилась узреть изуверское зрелище.

На фонарных столбах висели тела, самые настоящие человеческие тела. Кожа

отсутствовала; кровь ручьем стекала по обнажившемуся организму. Единственная ассоциация, приходившая в голову — чистилище. Другого определения нет. Если бы художник, увидев однажды этот сатанинский хаос, сел за написание картины, то именно с таким названием его творение вышло бы в свет.

Панорама пугала и одновременно вызывала ненависть. Ненависть к тому садисту, иначе и не скажешь, который позволил себе оборвать жизни людей, вдоволь поиздевавшись над ними. За короткий срок окружающий мир претерпел сильнейшие изменения. Дженни уже не хотелось идти на зов, но она не в силах отвергнуть его. Шестое чувство подсказывало, что это только начало, начало конца. Близится исход, не предвещающий зеленых лугов и безоблачного неба.

Угрожающее рычание вывело из размышлений. Послышались размеренные шажки. Кто-то, или что-то, передвигался очень быстро. Существо подбиралось сзади. Дженни обернулась. Это была собака, только очень необычная. На ней также отсутствовал кожный покров, и сбоку отрывались от тела куски плоти. Собаку отличало от трупов одно обстоятельство — она была живая. Лицо разделено на четыре части, при раскрытии которых из горла твари вылезало жало.

В момент Дженни сообразила, что некогда разглядывать диковинное создание. Промедление грозит смертью. Она, конечно, побежала, но прекрасно сознавала — собака быстро ее настигнет. «Летя» на автомате, Дженни заметила совсем рядом помойку. Не время привередничать. К счастью, у мусорки отсутствовала крышка. Когда псине оставалось сделать простой прыжок, Дженни успела запрыгнуть в«отходную яму», закрыв за собой вход.

Удары тела монстра о помойку гулко отдавались в маленьком пространстве. Дженни сжалась в позу зародыша и закрыла уши. Как же ей сейчас хотелось верить в сон. Происходящее было слишком ирреально и, в каком-то смысле, готично. Откуда все это пришло? Что могло породить такое? Или кто? Впрочем, какая разница? На данный момент нужно суметь позаботиться о себе. Пора оставить вопросы и играть по правилам… чьим? Опять вопрос! Пусть будет по правилам города. Ведь это он трансформировался в преисподнюю.

Вонь стояла отвратительная, будто здесь разлагающийся труп лежал, хотя мусора было мало. Источник зловония находился прямо под носом Дженни. Слабый уличный свет, проникавший через щель, не позволял хорошо разглядеть предмет. Какая-то красная масса. Ассоциативно, она напоминала мясо. Черт бы с ним! Дженни беззащитна — вот что главное.

Внезапный приступ боли скрутил ее еще сильней. Вновь послышался перезвон церковных колоколов, смешанный с хоралом и органом. Зов возрос до максимума, полностью завладев вниманием Дженни. Только теперь сквозь него пробивался голос.

Прислушавшись, девушка обомлела-это голос ее мамы! Он становился все отчетливей, и Дженни начала понимать, что мама говорит с ней.

«Дженни, возьми в руки кусок тухлого мяса» — приказала мама.

— Но зачем, мама?

Дженни чувствовала себя сумасшедшей. Похоже, она давно сошла с ума. В научных кругах эта болезнь называется вялотекущей шизофренией. А сейчас как раз осень — самое время для обострения, хотя наибольшее проявление идет весной. Не было бы ничего удивительного, если бы Дженни очнулась бы в палате психиатрической клиники. Но пока она нигде не проснулась и поэтому боялась дальнейшего развития событий.