Оксана любила зиму. Не её начало с ярким привкусом первого снега, мандаринов и грядущих праздников, а тусклое безвременье февраля, когда глухие туманы и дождь чередуются с морозом и метелями. Это время было созвучно её душевному настрою — мечтательному и слегка меланхоличному.
Добавить в моё избранное
24 мин, 56 сек 9078
— А фотографии семьи, давние, дореволюционные, у вас есть? — поинтересовалась девушка.
Но Вера Наумовна проигнорировала вопрос, кивнув в сторону висящих снимков:
— Нравятся? Это я снимала. Было время, когда я увлекалась фотографированием. Я много чем увлекалась. Путешествовала. Но в итоге вернулась туда, где всё началось.
На вид хозяйке было около шестидесяти, и она никак не могла сделать эти фотографии. С коротким ёжиком седых волос в сложной расписной хламиде, с массивными перстнями на пальцах Вера Наумовна выглядела ярко и стильно. Вместе с тем этот образ только подчёркивал её худобу и измождённость.
«Почему она обманывает меня?» — подумала Оксана. Но мысль мелькнула и пропала, растворилась в волне накатившей боли. Вызванная усталостью от долгой дороги, волнением и впечатлениями от встречи, у девушки началась её всегдашняя мигрень.
Голова заболела так сильно, что сил не осталось даже на разговоры. Косметичку с таблетками она по рассеянности позабыла в поезде, и Вера Наумовна предложила ей своё лекарство — накапала что-то «от головы» из гранёного массивного флакона тёмного стекла. У Оксаны перехватило дыхание от терпкой чуть горьковатой жидкости.
— Я по старинке доверяю микстурам, приготовленным по специальной рецептуре, — заботливо приговаривала Вера Наумовна, провожая Оксану в её комнату. — Тебе нужно прилечь и отдохнуть с дороги. Обо всём мы поговорим завтра.
Девушка почти не слушала её, автоматически поднимаясь следом по лестнице и мечтая, чтобы лекарство скорее подействовало.
Проснулась Оксана среди ночи от голода. Вера Наумовна при встрече гостеприимности не проявила, не предложив ей даже чашку чая с дороги.
Теперь, оказавшись в чужом доме, Оксана пожалела о том, что приехала сюда спонтанно, поддавшись порыву. Ей отчаянно захотелось вернуться к себе, в свою уютную жизнь и воспоминания.
Оксана никак не могла понять, какое впечатление произвела на неё Вера Наумовна. По странному совпадению у неё было такое же имя-отчество, как у старшей сестры Пра. По чьей же линии они находится в родстве? Возможно утром, в подробной беседе всё прояснится.
Есть хотелось всё сильнее. Внизу на столе Оксана заметила огромное блюдо с фруктами. Она решила спуститься и взять себе что-нибудь оттуда — яблоко или апельсин.
В коридоре было темно и тихо. Присвечивая себе фонариком на телефоне, девушка осторожно пробиралась по дому. Ей было неловко от собственной самодеятельности и немного страшно из-за болезненной неестественной тишины, царящей вокруг.
Гора глянцевых ярких фруктов выглядела аппетитно, но к досаде Оксаны все фрукты оказались муляжами, поделкой из папье-маше. Девушка прошла в следующую комнату, полагая, что там находится кухня. Ни плиты, ни холодильника в комнате не оказалось. Лишь по стенам висели несколько закрытых деревянных шкафчиков, да у окна помещался стол с четырьмя стульями. Оксана осторожно приоткрыла один шкафчик — пустота. Стараясь действовать бесшумно, она посмотрела в другом — тоже ничего. Словно это не кухня, а просто декорации к ней.
Где же продукты? Посуда? Чайник, наконец? Из чего и чем питается Вера Наумовна?
Непонятно. Необъяснимо.
Резвый, дробный топоток, прострелив тишину, сильно ударил по нервам. Оксана вздрогнула так, что свет от телефона зигзагом метнулся по стенам и в шаге от неё высветил котов Веры Наумовны. Неподвижными деревянными истуканами они стояли перед девушкой. Их размалёванные морды были непроницаемы, но в позах чувствовалась скрытая решимость, готовность атаковать.
Появление котов потрясло Оксану. Всего пару минут назад здесь никого не было. Откуда же они взялись сейчас?! Прийти сами они не могли. Значит, её кто-то разыгрывает? А может, решил напугать за то, что она самовольно бродит по дому? Вера Наумовна в переписке упоминала, что одинока. Неужели это… она?
Свет от фонарика заметался по сторонам — никого. Лишь две безмолвные фигуры у неё на пути. Мысль о том, что придётся идти мимо них, вызвала не меньший страх, чем их необъяснимое появление. Сжавшись, не отводя от котов взгляда, Оксана двинулась мимо них. На какой-то миг ей почудилось, что фигуры медленно поворачиваются вслед за ней. Но, конечно же, это была игра света и темноты.
Желание дальше исследовать дом пропало. Оксане захотелось поскорее оказаться у себя в комнате, отгородиться от происходящего хотя бы дверью. И она поспешила туда, еле сдерживаясь, чтобы не побежать, боясь, что её кто-нибудь окликнет или прикоснётся к ней.
Телефон теперь светил совсем слабо и в темноте коридора Оксана растерялась, не в силах сообразить, какая из четырёх дверей ведёт в её комнату. Двери были одинаковые, выкрашенные красной краской под цвет обоев.
Как же она могла не заметить расположение своей комнаты? Вчера её мучила головная боль, но сейчас?! Близорукость сделала её рассеянной, невнимательной ко многим деталям, но настолько безалаберной она ещё не бывала.
Но Вера Наумовна проигнорировала вопрос, кивнув в сторону висящих снимков:
— Нравятся? Это я снимала. Было время, когда я увлекалась фотографированием. Я много чем увлекалась. Путешествовала. Но в итоге вернулась туда, где всё началось.
На вид хозяйке было около шестидесяти, и она никак не могла сделать эти фотографии. С коротким ёжиком седых волос в сложной расписной хламиде, с массивными перстнями на пальцах Вера Наумовна выглядела ярко и стильно. Вместе с тем этот образ только подчёркивал её худобу и измождённость.
«Почему она обманывает меня?» — подумала Оксана. Но мысль мелькнула и пропала, растворилась в волне накатившей боли. Вызванная усталостью от долгой дороги, волнением и впечатлениями от встречи, у девушки началась её всегдашняя мигрень.
Голова заболела так сильно, что сил не осталось даже на разговоры. Косметичку с таблетками она по рассеянности позабыла в поезде, и Вера Наумовна предложила ей своё лекарство — накапала что-то «от головы» из гранёного массивного флакона тёмного стекла. У Оксаны перехватило дыхание от терпкой чуть горьковатой жидкости.
— Я по старинке доверяю микстурам, приготовленным по специальной рецептуре, — заботливо приговаривала Вера Наумовна, провожая Оксану в её комнату. — Тебе нужно прилечь и отдохнуть с дороги. Обо всём мы поговорим завтра.
Девушка почти не слушала её, автоматически поднимаясь следом по лестнице и мечтая, чтобы лекарство скорее подействовало.
Проснулась Оксана среди ночи от голода. Вера Наумовна при встрече гостеприимности не проявила, не предложив ей даже чашку чая с дороги.
Теперь, оказавшись в чужом доме, Оксана пожалела о том, что приехала сюда спонтанно, поддавшись порыву. Ей отчаянно захотелось вернуться к себе, в свою уютную жизнь и воспоминания.
Оксана никак не могла понять, какое впечатление произвела на неё Вера Наумовна. По странному совпадению у неё было такое же имя-отчество, как у старшей сестры Пра. По чьей же линии они находится в родстве? Возможно утром, в подробной беседе всё прояснится.
Есть хотелось всё сильнее. Внизу на столе Оксана заметила огромное блюдо с фруктами. Она решила спуститься и взять себе что-нибудь оттуда — яблоко или апельсин.
В коридоре было темно и тихо. Присвечивая себе фонариком на телефоне, девушка осторожно пробиралась по дому. Ей было неловко от собственной самодеятельности и немного страшно из-за болезненной неестественной тишины, царящей вокруг.
Гора глянцевых ярких фруктов выглядела аппетитно, но к досаде Оксаны все фрукты оказались муляжами, поделкой из папье-маше. Девушка прошла в следующую комнату, полагая, что там находится кухня. Ни плиты, ни холодильника в комнате не оказалось. Лишь по стенам висели несколько закрытых деревянных шкафчиков, да у окна помещался стол с четырьмя стульями. Оксана осторожно приоткрыла один шкафчик — пустота. Стараясь действовать бесшумно, она посмотрела в другом — тоже ничего. Словно это не кухня, а просто декорации к ней.
Где же продукты? Посуда? Чайник, наконец? Из чего и чем питается Вера Наумовна?
Непонятно. Необъяснимо.
Резвый, дробный топоток, прострелив тишину, сильно ударил по нервам. Оксана вздрогнула так, что свет от телефона зигзагом метнулся по стенам и в шаге от неё высветил котов Веры Наумовны. Неподвижными деревянными истуканами они стояли перед девушкой. Их размалёванные морды были непроницаемы, но в позах чувствовалась скрытая решимость, готовность атаковать.
Появление котов потрясло Оксану. Всего пару минут назад здесь никого не было. Откуда же они взялись сейчас?! Прийти сами они не могли. Значит, её кто-то разыгрывает? А может, решил напугать за то, что она самовольно бродит по дому? Вера Наумовна в переписке упоминала, что одинока. Неужели это… она?
Свет от фонарика заметался по сторонам — никого. Лишь две безмолвные фигуры у неё на пути. Мысль о том, что придётся идти мимо них, вызвала не меньший страх, чем их необъяснимое появление. Сжавшись, не отводя от котов взгляда, Оксана двинулась мимо них. На какой-то миг ей почудилось, что фигуры медленно поворачиваются вслед за ней. Но, конечно же, это была игра света и темноты.
Желание дальше исследовать дом пропало. Оксане захотелось поскорее оказаться у себя в комнате, отгородиться от происходящего хотя бы дверью. И она поспешила туда, еле сдерживаясь, чтобы не побежать, боясь, что её кто-нибудь окликнет или прикоснётся к ней.
Телефон теперь светил совсем слабо и в темноте коридора Оксана растерялась, не в силах сообразить, какая из четырёх дверей ведёт в её комнату. Двери были одинаковые, выкрашенные красной краской под цвет обоев.
Как же она могла не заметить расположение своей комнаты? Вчера её мучила головная боль, но сейчас?! Близорукость сделала её рассеянной, невнимательной ко многим деталям, но настолько безалаберной она ещё не бывала.
Страница 3 из 8
