Оксана любила зиму. Не её начало с ярким привкусом первого снега, мандаринов и грядущих праздников, а тусклое безвременье февраля, когда глухие туманы и дождь чередуются с морозом и метелями. Это время было созвучно её душевному настрою — мечтательному и слегка меланхоличному.
Добавить в моё избранное
24 мин, 56 сек 9084
Я — по эту сторону зеркала, а ты — по ту! Ты вернёшь мне молодость и сама останешься такой, как сейчас. Мне понадобиться провести перед своим отражением всего одну ночь, чтобы восстановиться до твоего возраста…
Вера Наумовна говорила вдохновенно, торжественно. Её бледное, словно восковое лицо напоминало маску и выглядело неестественно жутко.
— Ты веришь в судьбу? Фатум. В году есть только два дня, позволяющие пересечь иную грань. Это крещенский сочельник и обрядовый день, завершающий масленицу. Мне повезло — ты приехала в канун одного из них. К тому же эликсир уже подействовал и теперь ты полностью готова к переходу.
— Значит, все эти видения, галлюцинации начались из-за тех капель!
— То, что ты видела — происходило в действительности. Эликсир сделал тебя восприимчивой к иному, к тому, что нельзя увидеть обычным зрением. А это значит, что теперь ты готова к обряду.
— Меня станут искать, вы ответите!…
Вера Наумовна рассмеялась:
— Дорогая моя, я займу твоё место, меня будут считать тобой. У меня будет твоя внешность, я стану жить твоей жизнью, постепенно изменяя её под себя. У меня впереди вечная жизнь и вечная молодость.
— А моё отражение? Что станет с ним? — с трудом управляя пересохшим горлом, просипела девушка.
— К сожалению, обряд — процесс односторонний. И твоё отражение исчезнет, также как и душа Веры.
Я поднимусь наверх, а ты пока подожди меня здесь, дорогая. Не скучай! — махнув рукой, Вера Наумовна вышла из комнаты, повернув в двери ключ.
Оксана даже не попыталась остановить хозяйку. Девушка не чувствовала в себе сил для противостояния. Словно там, у зеркала на неё наложили чары, подавляющие волю, вызвавшие апатию и покорность. А может, это продолжалось действие капель…
Разум и здравый смысл кричали о том, что ситуация, в которой она оказалась — нелепа, неестественна. Что подобного просто не может быть. Но вопреки всякой логике всё происходило с ней наяву. Реальным было её полное подчинение Вере Наумовне у зеркала. Реальной была её невозможность сопротивляться неизбежному…
Псише, стоявшее в углу, взблёскивало в полумраке серебром, манило бездонной ртутной глубиной. Притягивало к себе.
Неужели всё правда, и вечером ей предстоит шагнуть в него, чтобы остаться навсегда в иной реальности?
От отчаяния и безысходности защемило в груди.
Вот и всё. Ей остаётся только ждать чего-то непостижимого, ужасного — того, что изменит её жизнь навсегда.
Оксана нащупала в кармане бесполезный телефон. Вместе с ним лежало что-то ещё — спичечный коробок и старая кукляшка. Её талисман.
Сидя на полу, девушка сжимала в руке обтрёпанную фигурку и плакала… Она вспоминала Пра, свою спокойную и счастливую жизнь с бабушкой, символический обряд, который они совершали… По иронии судьбы сегодня был их день.
Безыскусные наивные слова бабушкиного присловья сами собой возникли в памяти:
Зима не на век,
Зло не на век.
Кукла сгорит
Чтобы жил человек!
От чар оградит
Сила огня.
Пламя его —
Оберег для меня!
Оксана повторила эти слова вслух, ещё и ещё, приноравливаясь к ним, словно пытаясь распробовать на вкус. В размеренности и напевности их звучания была заключена странная сила. Она словно пробудила девушку, освободив её от чар и предопределив все дальнейшие действия.
Повторяя присловье как мантру, Оксана подошла к столу. Собрала все тряпочки, разбросанные по его поверхности в большую кучу. Положила на ткань фигурку, чиркнула спичкой — слабый огонёк всколыхнулся и погас. Ещё одна спичка, ещё… Их осталось очень мало. Руки затряслись, перевернули коробок, спички упали на пол. Оксана лихорадочно зашарила по полу, нащупала одну спичку, снова попробовала зажечь…
Наконец, у неё получилось! Куколка занялась робко, слабо. Потом огонёк затрепетал веселее, и вот уже вся маленькая фигурка была объята ровным алым пламенем. Зачарованная его светом, Оксана почти кричала и с каждым словом огонь становится всё ярче, всё сильнее. Пламя побежало по столу, лизнуло голову-заготовку и, растопив её, словно масло, заскользило дальше. Вот оно добралось до зеркала, которое оставила на столе Вера Наумовна. Вспыхнув искрами, со звуком, напоминающим отчаянный человеческий крик, зеркало лопнуло, растеклось вязкой лужицей расплавленной амальгамы. А пламя уже подбиралось к сидящей в кресле фигуре…
Дымный жар заполнил мастерскую. Удушливый запах каких-то примесей обжигал легкие. Воздуха не хватало. Стараясь дышать через кофту, Оксана скорчилась у стены, подальше от стола. В голове мутилось…
… Вера Наумовна вбежала в комнату, что-то крича. Смахнув с плеч шаль, она попыталась тушить разошедшийся огонь. Почти теряя сознание, Оксана скользнула в открытую дверь. Захлопнула её и без колебаний повернула ключ.
Вера Наумовна говорила вдохновенно, торжественно. Её бледное, словно восковое лицо напоминало маску и выглядело неестественно жутко.
— Ты веришь в судьбу? Фатум. В году есть только два дня, позволяющие пересечь иную грань. Это крещенский сочельник и обрядовый день, завершающий масленицу. Мне повезло — ты приехала в канун одного из них. К тому же эликсир уже подействовал и теперь ты полностью готова к переходу.
— Значит, все эти видения, галлюцинации начались из-за тех капель!
— То, что ты видела — происходило в действительности. Эликсир сделал тебя восприимчивой к иному, к тому, что нельзя увидеть обычным зрением. А это значит, что теперь ты готова к обряду.
— Меня станут искать, вы ответите!…
Вера Наумовна рассмеялась:
— Дорогая моя, я займу твоё место, меня будут считать тобой. У меня будет твоя внешность, я стану жить твоей жизнью, постепенно изменяя её под себя. У меня впереди вечная жизнь и вечная молодость.
— А моё отражение? Что станет с ним? — с трудом управляя пересохшим горлом, просипела девушка.
— К сожалению, обряд — процесс односторонний. И твоё отражение исчезнет, также как и душа Веры.
Я поднимусь наверх, а ты пока подожди меня здесь, дорогая. Не скучай! — махнув рукой, Вера Наумовна вышла из комнаты, повернув в двери ключ.
Оксана даже не попыталась остановить хозяйку. Девушка не чувствовала в себе сил для противостояния. Словно там, у зеркала на неё наложили чары, подавляющие волю, вызвавшие апатию и покорность. А может, это продолжалось действие капель…
Разум и здравый смысл кричали о том, что ситуация, в которой она оказалась — нелепа, неестественна. Что подобного просто не может быть. Но вопреки всякой логике всё происходило с ней наяву. Реальным было её полное подчинение Вере Наумовне у зеркала. Реальной была её невозможность сопротивляться неизбежному…
Псише, стоявшее в углу, взблёскивало в полумраке серебром, манило бездонной ртутной глубиной. Притягивало к себе.
Неужели всё правда, и вечером ей предстоит шагнуть в него, чтобы остаться навсегда в иной реальности?
От отчаяния и безысходности защемило в груди.
Вот и всё. Ей остаётся только ждать чего-то непостижимого, ужасного — того, что изменит её жизнь навсегда.
Оксана нащупала в кармане бесполезный телефон. Вместе с ним лежало что-то ещё — спичечный коробок и старая кукляшка. Её талисман.
Сидя на полу, девушка сжимала в руке обтрёпанную фигурку и плакала… Она вспоминала Пра, свою спокойную и счастливую жизнь с бабушкой, символический обряд, который они совершали… По иронии судьбы сегодня был их день.
Безыскусные наивные слова бабушкиного присловья сами собой возникли в памяти:
Зима не на век,
Зло не на век.
Кукла сгорит
Чтобы жил человек!
От чар оградит
Сила огня.
Пламя его —
Оберег для меня!
Оксана повторила эти слова вслух, ещё и ещё, приноравливаясь к ним, словно пытаясь распробовать на вкус. В размеренности и напевности их звучания была заключена странная сила. Она словно пробудила девушку, освободив её от чар и предопределив все дальнейшие действия.
Повторяя присловье как мантру, Оксана подошла к столу. Собрала все тряпочки, разбросанные по его поверхности в большую кучу. Положила на ткань фигурку, чиркнула спичкой — слабый огонёк всколыхнулся и погас. Ещё одна спичка, ещё… Их осталось очень мало. Руки затряслись, перевернули коробок, спички упали на пол. Оксана лихорадочно зашарила по полу, нащупала одну спичку, снова попробовала зажечь…
Наконец, у неё получилось! Куколка занялась робко, слабо. Потом огонёк затрепетал веселее, и вот уже вся маленькая фигурка была объята ровным алым пламенем. Зачарованная его светом, Оксана почти кричала и с каждым словом огонь становится всё ярче, всё сильнее. Пламя побежало по столу, лизнуло голову-заготовку и, растопив её, словно масло, заскользило дальше. Вот оно добралось до зеркала, которое оставила на столе Вера Наумовна. Вспыхнув искрами, со звуком, напоминающим отчаянный человеческий крик, зеркало лопнуло, растеклось вязкой лужицей расплавленной амальгамы. А пламя уже подбиралось к сидящей в кресле фигуре…
Дымный жар заполнил мастерскую. Удушливый запах каких-то примесей обжигал легкие. Воздуха не хватало. Стараясь дышать через кофту, Оксана скорчилась у стены, подальше от стола. В голове мутилось…
… Вера Наумовна вбежала в комнату, что-то крича. Смахнув с плеч шаль, она попыталась тушить разошедшийся огонь. Почти теряя сознание, Оксана скользнула в открытую дверь. Захлопнула её и без колебаний повернула ключ.
Страница 7 из 8
