Всегда на страже

Как — то раз, у меня появились колики в животе, да такие сильные, что я ревел от боли, свернувшись клубочком на кровати. Мама испугалась, не зная, что предпринять. В городе можно было вызвать врача или скорую помощь, а здесь что делать, когда самый ближайший доктор находится за двадцать километров, в райцентре, туда же нужно добираться на трясучей телеге. Пока туда доберешься, пока доктора найдешь — всякое может случиться.

Положение спасла прабабушка Акулина. Она подошла ко мне и сказала:

— Подыми майку.

Вытирая кулаком выступившие слезы, я выполнил ее просьбу.

Прабабушка вначале провела над животом руками, от них я почувствовал исходящее тепло, потом начала говорить наговор:

— Ложись на печку верх спиной, чтоб вся хворь ушла долой, положи под животик мой шерстяной клубочек, и сразу боль уйдет за тридевять земель, за море океан, на остров Буян, там недуг ляжет под камень — горюч, где бьет ледяной ключ и будет там лежать, до моего внучка ей не достать. Все, глазки закрывай, тебе пора бай — бай.

Покончив с ним, она дала мне небольшой шерстяной клубок, который я с благодарностью принял, потому что верил, прабабушка обязательно меня излечит.

Вполне возможно, что эта вера как раз и помогла.

Стоило мне лечь на печь и положить под живот шерстяной клубок, как боль сразу унялась. Я заснул крепким сном. Утром же меня живот больше не беспокоил.

Через три дня мы уехали обратно домой. Я думал, что еще долго не увижу своих старых родственников. Оказывается, я ошибся.

На следующий год к нам в город приехала бабушка Анастасия, ее уговорили наши родители, что бы она присматривала за нами, двумя беспокойными братьями, им же следить за нами недосуг — мама работала с утра до вечера, а папа вообще по сменам. Та скрепя сердцем согласилась.

В деревне осталась одна прабабушка Акулина, она категорически отказалась переезжать. Ей был по душе свежий лесной воздух, натуральные продукты, старые соседи, живая дышащая жизненной силой сельская земля, и добротный деревянный дом, с печью, погребом, ледником, а не пышущие жаром асфальтированные дороги, да кирпичные коробки пятиэтажек, где воздух спертый, не живой. Так она считала. Правда, там у себя на родине, наша любимая бабушка продержалась недолго.

Оставшись в одиночестве, без родственной поддержки, прабабушка Акулина поняла, что ей одной с хозяйством не справиться. Крепилась она два года, потом не выдержала, продала дом, всю утварь и переехала к нам в город.

Зажили мы большой дружной семьей.

Хоть нам приходилось ютиться в однокомнатной квартире, никто из нас на это не жаловался, каждый занимался своим делом — я ходил в школу, мой брат, в садик, родители на работу, а бабушка с прабабушкой следили за ними, за детьми, чтобы мы не ссорились, ели по распорядку, да вовремя ложились спать.

Так счастливо мы прожили четыре года.

Потом прабабушка начала чахнуть, усыхать и вскоре слегла в постель. А бабушка Анастасия стала ворчать на всех, высказывая, что зря они переехали в город, на родине, в деревне им было намного лучше.

Мне же начали сниться по ночам страшные сны, о которых я никому не рассказывал. Почему? Не знаю, не рассказывал и все.

Стоило мне погрузиться в глубокий сон, как я сразу оказывался на улице своего родного микрорайона. Кругом темно, светит полная луна, улицы освещенные фонарями. Я стою один, а вокруг никого нет.

Вдруг слышится громкий хохот, да такой страшный, что в жилах застывает кровь, а волосы на голове поднимаются дыбом. Я оборачиваюсь, смотрю. Ко мне приближается сгорбленная старуха, одетая в темное платье, подол которого развивается на ветру. Она вытягивает руки, а там, на пальцах огромные желтые ногти, загнутые вниз. Я стараюсь всмотреться в ее лицо, чтоб увидеть, кто же она такая, но бесполезно, лик страшной старухи смазан, расплывчат, как отражение в запотевшем зеркале, только видны черные провалы место глаз, в которых блестят ярким переливчатым огнем два недобрых красных уголька.

У меня от этого кошмарного видения сердце было готово вырваться наружу, а душа ухнула вниз, достигнув пяток. Я испускаю громкий крик и бегу, бегу, прочь подальше от старухи, а сам слышу позади громкие шаги, сопровождаемые душераздирающим хохотом. С трудом оборачиваюсь и вижу, вот она, рядом, стоит ей сделать еще один рывок, после которого ей удастся схватить меня за рубаху.

Я забегаю в родной подъезд, влетаю на второй этаж, торопливо дергаю за ручку двери своей квартиры. Она, почему то оказалось заперта на ключ. А внизу уже слышались шаги страшной старухи и они приближались.

Выход на улицу оказался перекрыт. Тогда я решил бежать наверх, надеясь на то, что кто-нибудь из соседей окажется дома и впустит к себе, тем самым спасая меня от кошмарного преследователя.

Все двери оказались закрыты, или дома никого не было, или просто никто не хотел впускать в квартиру чужого человека.