Судан. Страна разделена надвое, хотя не так давно являлась одним государством. Но так распорядилась судьба, а может быть чьи-то корыстные интересы.
Добавить в моё избранное
340 мин, 54 сек 17523
— Да, я все им рассказал, — ответил дядя Прохор.
— И как они отнеслись к такой новости? — задала вопрос бабушка.
— Выслушали с интересом, но в серьез еще не восприняли все то, что я им сказал, — немного подумав, дал заключение дядя Прохор. — Они должны все увидеть своими глазами, только тогда мальчики поймут, чем именно им придется заниматься и с чем им придется сталкиваться на каждом шагу.
— А не рано? — осторожно спросила бабушка.
— Главное, чтобы не было поздно, — ответил дядя Прохор. — Нам нужно ехать на дачу, чую, беда там пришла.
— Я с вами, — сразу отозвалась бабушка.
— Тогда одевайся, мы ждем тебя в машине, — согласился с ней дядя Прохор, после чего обратился к нам:
— Пошли, мальчики.
И вышел из квартиры.
Мы следом за ним добрались до автомобиля и там стали ждать появления бабушки. Вскоре из подъезда появилась она, одетая в болоньевый плащ поверх спортивного костюма и в кедах. Как только бабушка уселась на переднее пассажирское кресло, дядя Прохор завел двигатель, дал газу и на приличной скорости помчался в сторону дач.
Вскоре асфальтированная дорога повела к санаторию, расположенному недалеко от соленого озера. Но нам туда было не надо, так что пришлось съехать вправо, на неровную грунтовку, мимо какой-то подстанции сделанной из кирпича и обнесенной забором из металлической сетки. На ней дяде волей неволей пришлось сбавить скорость, а по-другому нельзя или у автомобиля, который нам казался таким надежным, на одной из многочисленных колдобин точно отвалятся колеса.
Все молчали, если не считать бабушкины скупые фразы, которыми она указывала дяде Прохору направление движения. Я с Робертом сидел, молча, ощущая, как общая нервозность передается нам, хотя совершено не понимал причины такой подавленной атмосферы.
Автомобиль медленно переполз через высокий крутой бугор, слегка чиркнув днищем за его вершину. От этого звука дядя Прохор сморщился, словно откусил кусочек лимона. Дальше мы поехали к высокой стене камыша, разрезанной в нескольких местах узкими прогалинами. Соленое озеро осталось от нас с левой стороны. Там еще на берегу стояла большая цистерна с пресной водой на металлической платформе. Здесь дорога пошла немного ровнее и дядя Прохор прибавил газу. Автомобиль пошел резвей, оставляя после себя густой шлейф пыли.
— Здесь поворачивай налево, — указала бабушка.
Дядя Прохор, молча, выполнил поворот, и мы поехали вдоль участков дач, огороженных деревянными заборами. Правильно, здесь мы доберемся быстрее, чем, если бы повернули на другую дорогу. Та слишком узка, двум машинам не разъехаться, да к тому же, постоянно заливается водой из нередко прорванной центральной поливной трубы или с чьей-то дачи, если хозяин не уследил за поливом грядок. Так что там, сам знаю, проехать на автомобиле весьма проблематично.
Добрались до соседской дачи. Там автомобиль осторожно заехал на небольшой пятачок, немного заросший травой, и только после этого Дядя Прохор заглушил двигатель.
Нас сразу окружила непривычная тишина. Почему непривычная? Потому что в выходной день на всех дачах бурлила активная жизнь до самого вечера. Дачники торопились убрать упавшие листья, вскопать на зиму все грядки, это обязательно нужно сделать до заморозков, убрать последний осенний урожай. А сегодня вообще никого не было, словно все вымерли. И мне стало казаться, что мы приехали не на дачный кооператив, на заброшенное кладбище, где недавно были; такая же гнетущая тишина, безлюдность, вездесущие серые вороны, и скрип, только не крестов, а веток плодовых деревьев, которых здесь хватало.
Из автомобиля первым выбрался дядя Прохор, он замер на месте, прислушиваясь к окружающей тишине. Мы вышли следом за ним.
— Боюсь, что мы опоздали, — то ли с огорчением, то ли со злостью произнес наш дядя и направился к багажнику автомобиля.
Бабушка хмуро в согласии мотнула головой.
Открыв багажник, дядя Прохор достал из потайного ящика наган, привычным движением открыл вправо барабан, проверил там наличие патронов, закрыл его обратно. Он посмотрел на нас, словно решая, доверить нам оружие или нет. Все же нет, так что пострелять по мишеням сейчас нам не придется.
— За мной, — скомандовал дядя Прохор, закрывая багажник, и направился к соседской даче практически бесшумным шагом, как охотник, выслеживающий дичь. Мы же, все еще не понимая, что происходит, последовали за ним.
В невысоком щербатом заборе, сделанном из узкого штакетника, калитка запиралась на обычную проволочную скрутку ободком, наброшенную сверху, так соседи делали специально, зная, что через их участок частенько проходят мои родители, чтобы быстрее попасть на свою дачу.
Дядя Прохор по-хозяйски, сняв скрученную проволоку, прошелся до небольшого деревянного домика с открытой верандой, у которого единственное окно было закрыто ставнями, а дверь заперта на щеколду, остановился, к чему-то прислушиваясь и присматриваясь.
— И как они отнеслись к такой новости? — задала вопрос бабушка.
— Выслушали с интересом, но в серьез еще не восприняли все то, что я им сказал, — немного подумав, дал заключение дядя Прохор. — Они должны все увидеть своими глазами, только тогда мальчики поймут, чем именно им придется заниматься и с чем им придется сталкиваться на каждом шагу.
— А не рано? — осторожно спросила бабушка.
— Главное, чтобы не было поздно, — ответил дядя Прохор. — Нам нужно ехать на дачу, чую, беда там пришла.
— Я с вами, — сразу отозвалась бабушка.
— Тогда одевайся, мы ждем тебя в машине, — согласился с ней дядя Прохор, после чего обратился к нам:
— Пошли, мальчики.
И вышел из квартиры.
Мы следом за ним добрались до автомобиля и там стали ждать появления бабушки. Вскоре из подъезда появилась она, одетая в болоньевый плащ поверх спортивного костюма и в кедах. Как только бабушка уселась на переднее пассажирское кресло, дядя Прохор завел двигатель, дал газу и на приличной скорости помчался в сторону дач.
Вскоре асфальтированная дорога повела к санаторию, расположенному недалеко от соленого озера. Но нам туда было не надо, так что пришлось съехать вправо, на неровную грунтовку, мимо какой-то подстанции сделанной из кирпича и обнесенной забором из металлической сетки. На ней дяде волей неволей пришлось сбавить скорость, а по-другому нельзя или у автомобиля, который нам казался таким надежным, на одной из многочисленных колдобин точно отвалятся колеса.
Все молчали, если не считать бабушкины скупые фразы, которыми она указывала дяде Прохору направление движения. Я с Робертом сидел, молча, ощущая, как общая нервозность передается нам, хотя совершено не понимал причины такой подавленной атмосферы.
Автомобиль медленно переполз через высокий крутой бугор, слегка чиркнув днищем за его вершину. От этого звука дядя Прохор сморщился, словно откусил кусочек лимона. Дальше мы поехали к высокой стене камыша, разрезанной в нескольких местах узкими прогалинами. Соленое озеро осталось от нас с левой стороны. Там еще на берегу стояла большая цистерна с пресной водой на металлической платформе. Здесь дорога пошла немного ровнее и дядя Прохор прибавил газу. Автомобиль пошел резвей, оставляя после себя густой шлейф пыли.
— Здесь поворачивай налево, — указала бабушка.
Дядя Прохор, молча, выполнил поворот, и мы поехали вдоль участков дач, огороженных деревянными заборами. Правильно, здесь мы доберемся быстрее, чем, если бы повернули на другую дорогу. Та слишком узка, двум машинам не разъехаться, да к тому же, постоянно заливается водой из нередко прорванной центральной поливной трубы или с чьей-то дачи, если хозяин не уследил за поливом грядок. Так что там, сам знаю, проехать на автомобиле весьма проблематично.
Добрались до соседской дачи. Там автомобиль осторожно заехал на небольшой пятачок, немного заросший травой, и только после этого Дядя Прохор заглушил двигатель.
Нас сразу окружила непривычная тишина. Почему непривычная? Потому что в выходной день на всех дачах бурлила активная жизнь до самого вечера. Дачники торопились убрать упавшие листья, вскопать на зиму все грядки, это обязательно нужно сделать до заморозков, убрать последний осенний урожай. А сегодня вообще никого не было, словно все вымерли. И мне стало казаться, что мы приехали не на дачный кооператив, на заброшенное кладбище, где недавно были; такая же гнетущая тишина, безлюдность, вездесущие серые вороны, и скрип, только не крестов, а веток плодовых деревьев, которых здесь хватало.
Из автомобиля первым выбрался дядя Прохор, он замер на месте, прислушиваясь к окружающей тишине. Мы вышли следом за ним.
— Боюсь, что мы опоздали, — то ли с огорчением, то ли со злостью произнес наш дядя и направился к багажнику автомобиля.
Бабушка хмуро в согласии мотнула головой.
Открыв багажник, дядя Прохор достал из потайного ящика наган, привычным движением открыл вправо барабан, проверил там наличие патронов, закрыл его обратно. Он посмотрел на нас, словно решая, доверить нам оружие или нет. Все же нет, так что пострелять по мишеням сейчас нам не придется.
— За мной, — скомандовал дядя Прохор, закрывая багажник, и направился к соседской даче практически бесшумным шагом, как охотник, выслеживающий дичь. Мы же, все еще не понимая, что происходит, последовали за ним.
В невысоком щербатом заборе, сделанном из узкого штакетника, калитка запиралась на обычную проволочную скрутку ободком, наброшенную сверху, так соседи делали специально, зная, что через их участок частенько проходят мои родители, чтобы быстрее попасть на свою дачу.
Дядя Прохор по-хозяйски, сняв скрученную проволоку, прошелся до небольшого деревянного домика с открытой верандой, у которого единственное окно было закрыто ставнями, а дверь заперта на щеколду, остановился, к чему-то прислушиваясь и присматриваясь.
Страница 54 из 98
