Судан. Страна разделена надвое, хотя не так давно являлась одним государством. Но так распорядилась судьба, а может быть чьи-то корыстные интересы.
Добавить в моё избранное
340 мин, 54 сек 17472
Таких кошмарных звуков мне раньше не приходилось слышать.
Я замер на месте, боясь пошевелиться. По моей спине побежали противные холодные мурашки, разбавленные струйками пота.
Что это? Что мне делать? Мне было очень страшно и в тоже время нестерпимо хотелось оглянуться назад. Бывает же так, и страшно и любопытно одновременно. Эти два противоположных чувства умудрялись находиться рядом, терзая мою еще не окрепшую детскую душу.
Из головы как-то разом все вылетело, и разговор с прабабушкой и ее наставления, остались только противоречивые чувства, которые не могли между собой поделить меня. И все же любопытство выиграло эту борьбу.
Я медленно, трясясь от страха, повернул голову. Там, за моей спиной мне удалось рассмотреть желтые злобные глаза, огромную открытую пасть с острыми клыками из которой на траву падала липкая тягучая слюна. Она стала приближаться ко мне, стараясь вцепиться в горло. Я истошно закричал и проснулся.
Открыв глаза, я над собой увидел маму. Она с беспокойством щупала мой лоб и спрашивала:
— Сыночек, что с тобой? Ты заболел?
— Мам, мне страшно, — прошептал я, прижимаясь к ее груди.
— Уведите детей из квартиры! — сказала одна из бабушек, которая отпевала прабабушку. — Им здесь не место!
На следующий день я ночевал у друга, потом еще один день. И каждую ночь мне снилась прабабушка Акулина, которая желала, что бы я сорвал в лесу аленький цветочек, но каждый раз мне это сделать не удавалось. Постоянно что-то мешало, то кошмарные чудовища, то еще что-нибудь, словно какая-то непонятная сила не хотела, чтобы я исполнил волю своей любимой прабабушки.
Когда же прабабушку Акулину похоронили, на кладбище я не пошел, мои кошмары закончились.
Посыпав заранее приготовленным песком исписанную страницу, где поправил несколько строк написанных мной десять лет назад, я засунул в чернильницу гусиное перо, потом встал, потянулся до хруста в суставах и направился на кухню. Там подогрел воду в электрическом чайнике, сделал себе кофе. С горячим ароматным напитком я вернул к столу, что бы продолжить свои записи.
Сколько мне выпало мучений, пока я научился пользоваться пером и чернилами. Вначале у меня получались жирные буквы, скачущие то вверх, то вниз, да еще к тому же густо приправленные кляксами. Просто ужас! Но как говорится: терпение и труд — все перетрут, так получилось и у меня. В первую очередь я избавился от клякс, потом уж научился писать ровно, тонким подчерком.
Странным все это кажется в наш продвинутый век, где вскоре совсем забудут о шариковых ручках, перейдя чисто на компьютерный шрифт, что тогда говорить о чернилах и перьях. Я тоже так раньше думал, пока не столкнулся с одной проблемой.
Когда мне в руки по наследству досталась книга «Хроника стражей тайных дорог», где предстояло мне собственноручно описать свои похождения, я взялся за шариковую ручку и попробовал вывести хоть одну букву — ничего не вышло, стержень не желал выполнять свою работу, словно лист бумаги был натерт воском. Тогда мне вздумалось все напечатать на компьютере, а потом текст с помощью сканера перенести в книгу. Результат аналогичный — то бишь, ничего не вышло. Как и говорил мне дядя Прохор, в книге можно писать только чернилами и только гусиным пером, а ни каким-то там навороченным «Паркером». Вот и пришлось учиться пользовать старыми, всеми забытыми письменными принадлежностями.
Когда я впервые взял в руки эту книгу? Как сейчас помню: тогда мне было пятнадцать лет, а моему брату десять. Лучше бы она пропала в мои руки намного раньше, а еще лучше, что бы о ней я не знал никогда. Тогда с уверенностью можно сказать, что вся моя жизнь и жизнь моего брата сложилась бы по-другому, без страха за себя, за своих родных, без охоты на злобных тварей, которые с темной стороны приходят в наш мир по тайным дорогам. Стоит одной из них затеряться среди толпы людей — жди большой беды. И я с братом не позволял тварям пересечь невидимую человеческим глазом границу между нашими мирами, когда же нам не удавалось, ловил и уничтожал. До сего времени мы выходили победителями в этой битве, может нам везло, может и правда, мы набрались опыта в этом деле у своего дяди, но в любой момент все может измениться, тогда, когда противник попадется не по зубам. Правда в двадцать пять лет не хочется верить в плохое, хочется надеяться, что все будет как прежде хорошо.
Я взял перо, осторожно стряхнул лишние чернила и начал вспоминать, с чего все началось.
Тогда, после похорон прабабушки Акулины, мне казалось, что все закончилось, во всяком случае, это можно было сказать про мучающие меня по ночам кошмары. Они прекратились, а вот про остальное — остальное мне еще предстояло испытать на собственной шкуре.
Ах, добрая бабушка Анастасия, почему ты оберегала меня от этого, почему до последнего момента не давала прабабушке Акулине раскрыться передо мной, что бы я знал, с чем мне предстоит в дальнейшем столкнуться.
Я замер на месте, боясь пошевелиться. По моей спине побежали противные холодные мурашки, разбавленные струйками пота.
Что это? Что мне делать? Мне было очень страшно и в тоже время нестерпимо хотелось оглянуться назад. Бывает же так, и страшно и любопытно одновременно. Эти два противоположных чувства умудрялись находиться рядом, терзая мою еще не окрепшую детскую душу.
Из головы как-то разом все вылетело, и разговор с прабабушкой и ее наставления, остались только противоречивые чувства, которые не могли между собой поделить меня. И все же любопытство выиграло эту борьбу.
Я медленно, трясясь от страха, повернул голову. Там, за моей спиной мне удалось рассмотреть желтые злобные глаза, огромную открытую пасть с острыми клыками из которой на траву падала липкая тягучая слюна. Она стала приближаться ко мне, стараясь вцепиться в горло. Я истошно закричал и проснулся.
Открыв глаза, я над собой увидел маму. Она с беспокойством щупала мой лоб и спрашивала:
— Сыночек, что с тобой? Ты заболел?
— Мам, мне страшно, — прошептал я, прижимаясь к ее груди.
— Уведите детей из квартиры! — сказала одна из бабушек, которая отпевала прабабушку. — Им здесь не место!
На следующий день я ночевал у друга, потом еще один день. И каждую ночь мне снилась прабабушка Акулина, которая желала, что бы я сорвал в лесу аленький цветочек, но каждый раз мне это сделать не удавалось. Постоянно что-то мешало, то кошмарные чудовища, то еще что-нибудь, словно какая-то непонятная сила не хотела, чтобы я исполнил волю своей любимой прабабушки.
Когда же прабабушку Акулину похоронили, на кладбище я не пошел, мои кошмары закончились.
Посыпав заранее приготовленным песком исписанную страницу, где поправил несколько строк написанных мной десять лет назад, я засунул в чернильницу гусиное перо, потом встал, потянулся до хруста в суставах и направился на кухню. Там подогрел воду в электрическом чайнике, сделал себе кофе. С горячим ароматным напитком я вернул к столу, что бы продолжить свои записи.
Сколько мне выпало мучений, пока я научился пользоваться пером и чернилами. Вначале у меня получались жирные буквы, скачущие то вверх, то вниз, да еще к тому же густо приправленные кляксами. Просто ужас! Но как говорится: терпение и труд — все перетрут, так получилось и у меня. В первую очередь я избавился от клякс, потом уж научился писать ровно, тонким подчерком.
Странным все это кажется в наш продвинутый век, где вскоре совсем забудут о шариковых ручках, перейдя чисто на компьютерный шрифт, что тогда говорить о чернилах и перьях. Я тоже так раньше думал, пока не столкнулся с одной проблемой.
Когда мне в руки по наследству досталась книга «Хроника стражей тайных дорог», где предстояло мне собственноручно описать свои похождения, я взялся за шариковую ручку и попробовал вывести хоть одну букву — ничего не вышло, стержень не желал выполнять свою работу, словно лист бумаги был натерт воском. Тогда мне вздумалось все напечатать на компьютере, а потом текст с помощью сканера перенести в книгу. Результат аналогичный — то бишь, ничего не вышло. Как и говорил мне дядя Прохор, в книге можно писать только чернилами и только гусиным пером, а ни каким-то там навороченным «Паркером». Вот и пришлось учиться пользовать старыми, всеми забытыми письменными принадлежностями.
Когда я впервые взял в руки эту книгу? Как сейчас помню: тогда мне было пятнадцать лет, а моему брату десять. Лучше бы она пропала в мои руки намного раньше, а еще лучше, что бы о ней я не знал никогда. Тогда с уверенностью можно сказать, что вся моя жизнь и жизнь моего брата сложилась бы по-другому, без страха за себя, за своих родных, без охоты на злобных тварей, которые с темной стороны приходят в наш мир по тайным дорогам. Стоит одной из них затеряться среди толпы людей — жди большой беды. И я с братом не позволял тварям пересечь невидимую человеческим глазом границу между нашими мирами, когда же нам не удавалось, ловил и уничтожал. До сего времени мы выходили победителями в этой битве, может нам везло, может и правда, мы набрались опыта в этом деле у своего дяди, но в любой момент все может измениться, тогда, когда противник попадется не по зубам. Правда в двадцать пять лет не хочется верить в плохое, хочется надеяться, что все будет как прежде хорошо.
Я взял перо, осторожно стряхнул лишние чернила и начал вспоминать, с чего все началось.
Тогда, после похорон прабабушки Акулины, мне казалось, что все закончилось, во всяком случае, это можно было сказать про мучающие меня по ночам кошмары. Они прекратились, а вот про остальное — остальное мне еще предстояло испытать на собственной шкуре.
Ах, добрая бабушка Анастасия, почему ты оберегала меня от этого, почему до последнего момента не давала прабабушке Акулине раскрыться передо мной, что бы я знал, с чем мне предстоит в дальнейшем столкнуться.
Страница 7 из 98
