Спицын посмотрел вперёд, где теснились десятки машин, сверкающие в темноте яркими стоп-сигналами. Автомобилей было много, они замерли на заледенелой дороге, яростный ветер плевал в них снегом, каждая крошка которого, казалась твёрдой пулей. Пробка на одной из главных улиц города простиралась на многие километры. Костя обернулся назад, посмотрел на сына и вздохнул.
Добавить в моё избранное
9 мин, 34 сек 3151
Она ему знакома! Это та же девушка, которую убили! Нет, не может быть, он сходит с ума. Но, стойте-ка, какая красивая. Какая сексуальная… Он помнил её гладкую кожу, округлости её грудей и сладкие поцелуи, тёплые и мокрые, приятные.
— Костя, — сказала женщина, — ты не мог бы мне помочь?
— Мог бы… — пролепетал Костя, вылезая из машины и смотря на женщину.
Огромные, голубые глаза, короткая стрижка, две пряди, спадающие на лоб. Откуда он её знает? Откуда?
— Вы… — прошептал Костя, — Вы же убиты…
Девушка посмотрела на него с огромным удивлением и улыбнулась.
— Ничуть! — покачала она головой.
— Я видел Вас там, — он махнул рукой вдаль, — Вас заколол… мужчина в куртке. В капюшоне. В чёрной куртке…
— Вот в такой? — она дотронулась тонким пальчиком до его одежды.
Спицын посмотрел на своё одеяние, ничего не понимая.
— Да, похоже, — выдавил он из себя, — но тот был в капюшоне. Лица не видно…
Женщина ещё раз улыбнулась и, закинув руки ему за шею, натянула на его голову огромный капюшон. Костя отшатнулся, когда увидел в отражении стекла того самого убийцу.
«Я знаю, кто её убил» — снова пронеслось в голове.
— Ты — моя жена! — воскликнул Спицын, поражённый резкой вспышкой, которая разорвалась в голове.
— Я Вас не понимаю, — отшатнулась девушка, резко изменившись, постарев на лет десять.
— Ты — моя жена! Ты — грёбаная шлюха, потаскуха! Ты бросила меня и Сашку, трахалась со своим начальником, грёбаная сука, грёбаная сука!
Повторяя это, Спицын полез в карман, нащупал там тяжёлый и продолговатый предмет, а потом, быстрым движениемвоткнул его в грудь девушке. Послышался громкий крик, женщина закатила глаза, упала на землю, захрипела. Спицын сел на неё сверху и нанёс ещё два сокрушительных удара в область шеи. Тёмная кровь хлынула фонтаном, а Спицын, быстро встав, оглянулся по сторонам и, вдруг, услышал громкий крик:
— Бросьте оружие!
— Вот, чёрт, — улыбнулся под капюшоном Костя, — приехали, всё-таки.
— Бросьте оружие, молодой человек!
Костя обернулся и увидел двоих полицейских, которых сам же и вызвал. Он были напряжены, в вытянутых руках, наготове, держали блестевшие в неярких фонарях пистолеты.
— Она этого заслужила! — крикнул Костя, держа свою длинную швайку в руке, — Вы же не застрелите отца одиночку, которого бросила жена! Убежала с каким-то богатеньким мудаком! Не застрелите же, да?
— Всё зависит от Вас, бросьте пику и поднимите руки.
— Какие Вы вредные, — улыбнулся Спицын, — Вам жалко эту свинью? Она такая же, как моя жена!
Костя медленно начал идти на полицейских, выставив вперёд швайку, заливаясь глубинным, невидимым смехом. Лица полицейских превратились в морды свиней, хрюкающие и чавкающие.
— Свиньи! Все Вы — свиньи!
— Стойте, где стоите! — кричали перепуганные сотрудники, но Костя их не слышал.
Сейчас, где-то глубоко в своём подсознании он топал по заснеженным улицам, огибая машины, держа за руку сына. И все вокруг шли, и ругались, и матерились. Ревел ветер, шёл снег. Там, глубоко в подсознании, Костя улыбался, чувствуя тепло маленьких пальцев сына у себя в ладони. Он шёл навстречу тёплому дому, где его ждала жена, верная и заботливая. В подсознании — всё было хорошо. В действительности — супруга ушла к другому мужчине, не выдержав нервных срывов Кости, которые начались после смерти их единственного десятилетнего сынишки. Теперь, на месте маленького мальчика, на заднем сиденье автомобиля, сидела большая тряпичная кукла, с книгой на коленях.
«Бам, бам!» — хлопнул старенький Макаров.
Костя упал на спину, так и не выронив свою швайку из руки.
— Костя, — сказала женщина, — ты не мог бы мне помочь?
— Мог бы… — пролепетал Костя, вылезая из машины и смотря на женщину.
Огромные, голубые глаза, короткая стрижка, две пряди, спадающие на лоб. Откуда он её знает? Откуда?
— Вы… — прошептал Костя, — Вы же убиты…
Девушка посмотрела на него с огромным удивлением и улыбнулась.
— Ничуть! — покачала она головой.
— Я видел Вас там, — он махнул рукой вдаль, — Вас заколол… мужчина в куртке. В капюшоне. В чёрной куртке…
— Вот в такой? — она дотронулась тонким пальчиком до его одежды.
Спицын посмотрел на своё одеяние, ничего не понимая.
— Да, похоже, — выдавил он из себя, — но тот был в капюшоне. Лица не видно…
Женщина ещё раз улыбнулась и, закинув руки ему за шею, натянула на его голову огромный капюшон. Костя отшатнулся, когда увидел в отражении стекла того самого убийцу.
«Я знаю, кто её убил» — снова пронеслось в голове.
— Ты — моя жена! — воскликнул Спицын, поражённый резкой вспышкой, которая разорвалась в голове.
— Я Вас не понимаю, — отшатнулась девушка, резко изменившись, постарев на лет десять.
— Ты — моя жена! Ты — грёбаная шлюха, потаскуха! Ты бросила меня и Сашку, трахалась со своим начальником, грёбаная сука, грёбаная сука!
Повторяя это, Спицын полез в карман, нащупал там тяжёлый и продолговатый предмет, а потом, быстрым движениемвоткнул его в грудь девушке. Послышался громкий крик, женщина закатила глаза, упала на землю, захрипела. Спицын сел на неё сверху и нанёс ещё два сокрушительных удара в область шеи. Тёмная кровь хлынула фонтаном, а Спицын, быстро встав, оглянулся по сторонам и, вдруг, услышал громкий крик:
— Бросьте оружие!
— Вот, чёрт, — улыбнулся под капюшоном Костя, — приехали, всё-таки.
— Бросьте оружие, молодой человек!
Костя обернулся и увидел двоих полицейских, которых сам же и вызвал. Он были напряжены, в вытянутых руках, наготове, держали блестевшие в неярких фонарях пистолеты.
— Она этого заслужила! — крикнул Костя, держа свою длинную швайку в руке, — Вы же не застрелите отца одиночку, которого бросила жена! Убежала с каким-то богатеньким мудаком! Не застрелите же, да?
— Всё зависит от Вас, бросьте пику и поднимите руки.
— Какие Вы вредные, — улыбнулся Спицын, — Вам жалко эту свинью? Она такая же, как моя жена!
Костя медленно начал идти на полицейских, выставив вперёд швайку, заливаясь глубинным, невидимым смехом. Лица полицейских превратились в морды свиней, хрюкающие и чавкающие.
— Свиньи! Все Вы — свиньи!
— Стойте, где стоите! — кричали перепуганные сотрудники, но Костя их не слышал.
Сейчас, где-то глубоко в своём подсознании он топал по заснеженным улицам, огибая машины, держа за руку сына. И все вокруг шли, и ругались, и матерились. Ревел ветер, шёл снег. Там, глубоко в подсознании, Костя улыбался, чувствуя тепло маленьких пальцев сына у себя в ладони. Он шёл навстречу тёплому дому, где его ждала жена, верная и заботливая. В подсознании — всё было хорошо. В действительности — супруга ушла к другому мужчине, не выдержав нервных срывов Кости, которые начались после смерти их единственного десятилетнего сынишки. Теперь, на месте маленького мальчика, на заднем сиденье автомобиля, сидела большая тряпичная кукла, с книгой на коленях.
«Бам, бам!» — хлопнул старенький Макаров.
Костя упал на спину, так и не выронив свою швайку из руки.
Страница 3 из 3
