Мёртвое сердце

— До встречи в восемь.

Дарья увидела его в окно, прежде чем он распахнул дверь и перешагнул порог кафе. Он был одет в тёмно-синюю рубашку и джинсы. Этот облик разительно отличался от того, что Даша наблюдала днём, но был не менее впечатляющим. В переливающемся разными красками свете, льющемся от барной стойки, она уловила в его тёмных волосах каштановый оттенок, отчего его глаза показались ей ещё синее.

— Это место свободно? — по-мальчишески улыбнулся он, ухватившись за спинку пустующего стула.

— Вам не кажется, что кто-то переигрывает? — поддразнила она.

— Может быть, вы и правы, — со смешком ответил он, заняв свободное место. — Мне сразу переходить к вопросу: «Ты часто здесь бываешь»?

— Думаю, мы можем пропустить эти пик-аперские фразочки, Валера. — Она рассмеялась, покачав головой.

— Разве? — спросил он и подозвал жестом официантку. — Всё, что мне известно о тебе, так это твоё имя и абсолютное неумение выбирать туфли на выход.

Она шмыгнула, делая глоток «Кровавой Мэри». — Твоя правда.

— Так что расскажи мне немного о себе. Например, чем зарабатываешь себе на туфли?

— Я писатель.

— Писатель какого рода? — Он наклонился вперёд, облокотившись на стойку, и взглянул на полногрудую официантку, пристально смотрящую на него с обольстительной непристойной улыбкой. — Джек и колу.

— Художественная историческая литература, — ответила Дарья, когда официантка удалилась.

— Так ты одна из тех писателей, что любят использовать слова, вышедшие из обихода в тысяча шестьсот третьем году?

— Это я, — гордо ответила она, ухмыляясь. — А ты чем занимаешься? Когда не преследуешь женщин в обувном магазине своей матери.

Он засмеялся. Даша не могла противостоять очарованию его красивого лица, освещённого улыбкой, и тому, как он пожал плечами, будучи сильно удивлённым.

— Я торакальный хирург.

— Ничего себе, — она жеманно улыбнулась, сделав ещё глоток. — Я впечатлена… и, возможно, немного напугана.

— Не стоит. — Он подмигнул. — Это просто работа.

В этот момент вернулась официантка и поставила на стол перед Валерием его напиток, да так, что ложбинка между её богатствами оказалась перед его лицом.

— Ещё порцию, мэм? — Она с надеждой посмотрела на Дашу.

Я знаю, что ты задумала, милочка, гуляй.

— Нет, спасибо.

— Так ты из Санкт-Петербурга? — продолжил он, после того как официантка унеслась прочь, надув губы.

Дарья покачала головой.

— Я из Самары. Приехала в город на свадьбу друзей. Ты?

— Моя семья переехала сюда из Финляндии, когда мне было четырнадцать.

Они довольно долго болтали ни о чём — смеялись и переговаривались, переговаривались и смеялись — пока серебряный месяц не показался в ночном небе, и воздух не стал бодрящим и жалящим. Дарья стояла на тротуаре, ища в своей дамской сумочке ключ от арендованного автомобиля, ноги едва держали её.

— Ты не можешь вести в таком состоянии, — запротестовал Валера, схватив её за локоть, предотвращая падение. — Давай я подвезу тебя?

— Не понимаю, что со мной не так, — произнесла она нечленораздельно извиняющимся тоном. — Я выпила всего лишь две порции.

— Не будь столь строга к себе. — Его ладонь скользнула вниз по её спине. — Это скорее всего из-за рогипнола, что я добавил в твой последний бокал с «Кровавой Мэри», чем от количества выпитого.

Холод парализовал Дарью.

Она в ужасе повернулась к нему, и ей хватило времени лишь на то, чтобы увидеть его широкую зловещую усмешку, исказившую мужественные черты лица, прежде чем провалиться в темноту.

Кап, щёлк, кап, щёлк — звуки, от которых она начала пробуждаться.

Они и холод.

Кожа пошла мурашками, и крупная дрожь пробирала её до самых костей. Густой туман путаницы в голове создавал впечатление, что на её мозг нанесли толстый слой шеллака, перекрывая воздух какой-либо ясной мысли.

Где я, чёрт возьми?

Она изо всех сил пыталась что-нибудь вспомнить, хоть что-нибудь, но её вялый разум отказывался сотрудничать; частично вследствие того, что голова казалась расколотой пополам. Она попыталась поднять руки, чтобы коснуться пульсирующей поверхности, но они не сдвинулись ни на миллиметр.

По сути, ничего не двигалось.

Она попыталась дёрнуться, но и это ей не удалось, словно она была привязана к чему-то холодному и тяжёлому под ней.

Осознание ужасающей действительности не заставило себя долго ждать: она не могла даже шелохнуться, оставалось только смотреть. Даша рвано вдохнула и, медленно открыв глаза, осмотрела отвратительное помещение.

Она находилась в тесной сырой комнате с бетонными стенами без окон, только одна голая лампочка свисала с потолка, еле освещая её.