Я не боюсь мышей

Но ему всё прощали. Его талант того стоил, настоящий природный талант.

Но вот сейчас сей самородок не вызывал у меня положительных эмоций.

Он нагло пил мой))) кофе из моей))) кружки.

Саша с радостным писком накинулась на него сзади, ухватив за шею. Рома охнул от неожиданности и плеснул напиток на ступеньки, еле увернувшись от горячих брызг.

— Привет, малявка, — дружелюбно сказал парень, не выдавая возмущения.

— Я не малявка, — заявила моя сестра, уселась вместе с ним на коврик и бесцеремонно заглянула в телефон.

— Как скажешь, принцесса! Как дела?

— Хорошо. А что ты делаешь? Играешь?

— Нет… Ничего. Не сиди на холодном.

Я прошлёпала по линолеуму, чтобы налить себе другой кофе, наткнулась взглядом на кулек с персиками, машинально взяла их и высыпала в раковину. Мама всегда удивлялась тому, как я управляюсь с делами вразброс, хватаясь за одно, за другое, за третье. Вообще-то не было в моих действиях никакого беспорядка, скорее это был систематизированный хаос. Но всем он почему-то он казался невообразимым бардаком.

А персики принес Рома. Для Саши. Надо ему нянькой быть.

Я ополоснула их водой, налила себе долгожданный кофе и облокотилась на стол, чтобы сделать первый глоток. Взгляд переместился на противоположную стену.

Магниты на детской магнитной доске были выстроены в правильную спираль. Спираль из буковок, овощей и фруктов и ещё кучи всего. В центре были самые маленькие, какие-то божьи коровки, звездочки, ромашки, и с каждым кругом увеличивались фигурки, заканчиваясь Эйфелевой башней, почему-то лежащей на боку.

Это Саша. Ну конечно, она вчера вертелась возле этой доски, играя с магнитами. Я успокоила себя этим, отогнав мысли о чрезмерной симметрии спирали, и ушла во двор. Проходя мимо доски, я смешала магниты в кучу.

Персики моя сестра ела с аппетитом, обдирая шкурку с фрукта и время от времени слизывая с пальцев сок. Получалось у нее неэффективно, всё лицо было измазано липкой мякотью, а кожура сидела крепко и не желала отдираться. Я сидела на старой деревянной скамейке и разглядывала аляповатую клеёнку. В лужице подсыхающей росы плавал сухой лист — привет от будущей осени. Ветер лениво прошерстил виноградник над головой, словно ища потерянный ключ, прикоснулся прохладным телом к моей коже и улетел прочь.

— Рома, а почему ты носишь серёжки? — спросила Саша. Над её плечом зависла любопытная оса, явно примериваясь к персиковой косточке у неё в руке. Я незаметно отогнала её.

Парень сидел на единственном едва живом стуле, закинув руки за голову, разглядывал небо. На его скуле играл солнечный зайчик; Рома чуть покачивался на стуле и иногда луч попадал ему на глаза, заставляя щуриться. Он посмотрел на мою сестру, и солнце полностью захватило его лицо. В радужке правого глаза резко обозначилось ржавое пятно — секторная гетерохромия. Вероятно, оно должно было быть коричневым, но что-то не случилось. В левом ухе тускло поблескивали два кольца из темного серебра.

— Мне они нравятся.

— Серёжки носят только девочки.

Рома улыбнулся.

— А я похож на девочку? — спросил он с интересом.

Саша энергично замотала головой.

— Нет.

— А на кого я похож?

Саша задумчиво посмотрела на него.

— Не знаю… на мальчика с серёжками.

Парень засмеялся и отправил её умываться. На столе остались косточки и капельки сока. Счастливая оса всё-таки уселась на остатки.

Я допила кофе и вспомнила, что пустая пачка из-под напитка покоится в мусорном ведре, а попить чего-нибудь бодрящего по утрам любят все. Особенно возмущался по этому поводу отец — опять съест всю сметану, побурчит что-нибудь в духе «опять жрать нечего» и сядет за свой ноутбук. Идти в магазин было недалеко, но катастрофически лень. Остался только один выход — послать туда кого-нибудь.

— Магазин помнишь где? — спросила я, стараясь не выдавать своей заинтересованности.

В доме Саша громыхнула упавшей кастрюлей и ойкнула. Подняла её, но не смогла засунуть на полку, снова уронила. Всё-таки водрузила на стол и убежала в комнату, мелькнув желтыми шортами. Сегодня посуде что-то совсем не везет.

— Помню. А что?

— Пойдешь за сигаретами, купишь и папе. Заодно и ещё кое-что.

— Я бросил, — сообщил Рома буднично, словно говорил о погоде или времени.

это новость. Хотя… ничего, кроме иронии она у меня не вызывает. Он бросал курить раз пять за последний год. И каждый раз срывался. Или ему что-то мешало. С одной стороны, радовало, что он не сдавался, но лучше бы ему определиться. Эти метания приносили только лишний стресс.

— Да ладно, — механически вырвалось у меня. — Когда?

— Пару месяцев назад, — он повернулся ко мне и снова начал раскачиваться на задних ножках стула.