Моя история лишена приятности, в ней нет милой гармонии выдуманных историй, она отдает бессмыслицей и душевной смутой, безумием и бредом, как жизнь всех, кто уже не хочет обманываться. Герман Гессе...
Добавить в моё избранное
224 мин, 30 сек 8413
Казалось, лампы втягивают его в себя. Огонёк сигареты то гас, то вновь вспыхивал, точно глаз удивлённого дракона. Подрагивающие от слабости пальцы неосторожно стряхнули пепел, и он оставил след на джинсах парня. Тот не обратил внимания. Ему было всё равно.
Девушка вышла из машины, кутаясь в тонкий плед. Летние ночи вблизи моря всегда холодны. Определить наличие берега можно было только по температуре воздуха — солоноватое дыхание волн не доносилось сюда из-за выхлопных газов. Дверь слегка клацнула, не закрывшись до конца. До этого девушка лежала на заднем сидении без сознания, но сейчас очнулась, медленно ощупывая своё «я», словно слепец лицо нового знакомого. Её спутник понял, что больше не один, но не подал виду. В свете фар его длинные мелкие кудри казались седыми. Она осторожно подошла к капоту, словно боясь разбудить парня, и точно так же присела на капот, вдыхая чужой сигаретный дым.
Откуда-то сверху скатился кусочек породы, не удержавшись на своём месте, и замер в куче точно таких же осколков у подножия холма. Воздух был совершенно недвижим, словно ветер тоже остановился перед фордом, заглядывая в лица людям и пытаясь прочесть их мысли.
Какое-то время они просто молчали, но их фигуры красноречиво задавали немые вопросы друг другу. Парень чувствовал, как его подруга искоса смотрит на него, боясь нарушить тишину. Как будто её голос мог вызвать землетрясение. Он встретился с ней взглядом, прочитав в глазах тысячи непроизносимых вопросов и эмоций — гораздо больше, чем могли бы сказать слова. Тяжёлое бремя вины опустилось на его плечи, как чугунный хомут. Он нахмурился, сжал челюсти, принимая и отрицая эту вину, и отвернулся. Нервно и глубоко затянулся. Парень уже привык к дыму, и он не вызывал у него кашля. То, с чем он боролся долгие месяцы, вновь вернулось на круги своя. Владелец форда ненавидел за это себя и ту пачку сигарет, что, возможно, не дала ему сойти с ума.
Девушка прочла все ответы по мимике своего спутника. Не осталось даже тени сомнения. Теперь парень был единственной связью с прошлым. Она почувствовала себя глубокой старухой. Ей казалось, что события, которые она пережила за два десятка лет, никак не могли уместиться в столь короткий срок. Словно ей далеко за двести, и смерть напрочь забыла о её существовании. Сердце гулко билось в ушах, будто девушка была рыбкой в аквариуме, и кто-то снаружи стучал по стеклу. Жизненные силы покидали её тело и душу, танцуя замысловатый танец вместе с сигаретным дымом в свете фар. По щеке пробежала непрошенная слеза, тут же пойманная краем пледа.
На плечо вдруг опустилась лёгкая рука с сухой мускулатурой. На запястье темнел привычный кожаный ремешок с кельтскими узорами. Спутник решительно притянул девушку к себе, и сам подвинулся ближе. Испачканная кровью рубашка теперь была одета поверх рабочей футболки с перечёркнутой нацисткой свастикой. От одежды пахло бензином.
— Этот кошмар когда-нибудь закончится? — спросила девушка, стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе.
До этого они не произнесли ни слова, тишина была нарушена впервые. Парню казалось, что когда он заговорит, то не услышит своих слов. Он взглянул на свою подругу и, повинуясь непонятному порыву, медленно выдохнул дым ей в лицо. За серым туманом её глаза потеряли часть своей тоскливой, безнадёжной боли, и в них было легче смотреть.
— Никогда меня об этом не спрашивай, — вопреки его ожиданиям, голос прозвучал как никогда отчётливо.
Девушка вышла из машины, кутаясь в тонкий плед. Летние ночи вблизи моря всегда холодны. Определить наличие берега можно было только по температуре воздуха — солоноватое дыхание волн не доносилось сюда из-за выхлопных газов. Дверь слегка клацнула, не закрывшись до конца. До этого девушка лежала на заднем сидении без сознания, но сейчас очнулась, медленно ощупывая своё «я», словно слепец лицо нового знакомого. Её спутник понял, что больше не один, но не подал виду. В свете фар его длинные мелкие кудри казались седыми. Она осторожно подошла к капоту, словно боясь разбудить парня, и точно так же присела на капот, вдыхая чужой сигаретный дым.
Откуда-то сверху скатился кусочек породы, не удержавшись на своём месте, и замер в куче точно таких же осколков у подножия холма. Воздух был совершенно недвижим, словно ветер тоже остановился перед фордом, заглядывая в лица людям и пытаясь прочесть их мысли.
Какое-то время они просто молчали, но их фигуры красноречиво задавали немые вопросы друг другу. Парень чувствовал, как его подруга искоса смотрит на него, боясь нарушить тишину. Как будто её голос мог вызвать землетрясение. Он встретился с ней взглядом, прочитав в глазах тысячи непроизносимых вопросов и эмоций — гораздо больше, чем могли бы сказать слова. Тяжёлое бремя вины опустилось на его плечи, как чугунный хомут. Он нахмурился, сжал челюсти, принимая и отрицая эту вину, и отвернулся. Нервно и глубоко затянулся. Парень уже привык к дыму, и он не вызывал у него кашля. То, с чем он боролся долгие месяцы, вновь вернулось на круги своя. Владелец форда ненавидел за это себя и ту пачку сигарет, что, возможно, не дала ему сойти с ума.
Девушка прочла все ответы по мимике своего спутника. Не осталось даже тени сомнения. Теперь парень был единственной связью с прошлым. Она почувствовала себя глубокой старухой. Ей казалось, что события, которые она пережила за два десятка лет, никак не могли уместиться в столь короткий срок. Словно ей далеко за двести, и смерть напрочь забыла о её существовании. Сердце гулко билось в ушах, будто девушка была рыбкой в аквариуме, и кто-то снаружи стучал по стеклу. Жизненные силы покидали её тело и душу, танцуя замысловатый танец вместе с сигаретным дымом в свете фар. По щеке пробежала непрошенная слеза, тут же пойманная краем пледа.
На плечо вдруг опустилась лёгкая рука с сухой мускулатурой. На запястье темнел привычный кожаный ремешок с кельтскими узорами. Спутник решительно притянул девушку к себе, и сам подвинулся ближе. Испачканная кровью рубашка теперь была одета поверх рабочей футболки с перечёркнутой нацисткой свастикой. От одежды пахло бензином.
— Этот кошмар когда-нибудь закончится? — спросила девушка, стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе.
До этого они не произнесли ни слова, тишина была нарушена впервые. Парню казалось, что когда он заговорит, то не услышит своих слов. Он взглянул на свою подругу и, повинуясь непонятному порыву, медленно выдохнул дым ей в лицо. За серым туманом её глаза потеряли часть своей тоскливой, безнадёжной боли, и в них было легче смотреть.
— Никогда меня об этом не спрашивай, — вопреки его ожиданиям, голос прозвучал как никогда отчётливо.
Страница 61 из 61
