Моя история лишена приятности, в ней нет милой гармонии выдуманных историй, она отдает бессмыслицей и душевной смутой, безумием и бредом, как жизнь всех, кто уже не хочет обманываться. Герман Гессе...
Добавить в моё избранное
224 мин, 30 сек 8412
Выгнать его алкоголем казалось самым верным способом.
Пёс задержался у входа в подвал. Точнее, упёрся всеми четырьмя лапами в край бетонного бордюра и перестал реагировать на какие-либо понукания. Его хозяин остановился и подошёл поближе. Едва натяжение поводка ослабло, лабрадор ринулся вниз по щербатым ступенькам с глухим воем. Не ожидавший этого кинолог упал на колени, разорвав брюки, чертыхнулся, но не ослабил хватки. Пол первого этажа провалился, и пробраться в подвал было невозможно. Но только для человека.
— Что там? Кого-то нашли? Живого? — послышались отовсюду встревоженные голоса спасателей.
— Я не знаю, — прокряхтел мужчина, пытаясь вытянуть своего компаньона из ямы. Оттуда жутко несло смесью сажи, воды и чего-то ещё, похожего на тухлую рыбу. Но, по крайней мере, точно не горелым мясом. Лабрадор рвался из ошейника как безумный, оглашая лаем гулкие внутренности мёртвого дома. — Он не должен так реагировать ни на каких людей, хоть живых, хоть мёртвых.
Люди не желали слушать опытного кинолога. Они настояли на том, чтобы спустить беснующегося пса с поводка и дать ему команду «апорт». По их плану, если собака начнёт кого-то тянуть, люди прорубят завал и любыми средствами достанут живого человека.
Хозяин пса, в мыслях уже глотавший холодное пиво в любимом кресле, ужасно разозлился на спасателей и хвостатого товарища, подкинувших ему новую работу. Кроме того, он знал, что это плохая идея. Но эта вера пошатнулась, когда вместо беспорядочного воя и рыка послышался ровный сигнальный лай: лабрадор кого-то нашел. После третьей команды «апорт» он, наконец, понял, что хочет хозяин. Лай прекратился, сменившись тяжёлой вознёй и грохотом. Кинолог старательно вглядывался в черноту подвала и даже попытался подсветить себе лучом фонаря, но ничего, кроме неопределённого силуэта пса, который целеустремлённо что-то силился достать из-под наваленных балок, он не увидел. Спасатели убежали за лопатами и пожарными топорами, на ходу надевая шлемы и маски. Мужчина тоскливо смотрел на вновь закипевшую работу. Он понимал, что не уйдёт отсюда ещё как минимум три часа, пока пожарные будут прочёсывать погреб в поисках живых. И не только… а это значит, что придётся ещё посмотреть на обгоревшие трупы, которые несколько часов назад были такими же живыми, как и он.
От этих тяжёлых мыслей кинолога отвлёк новый звук. Возня стихла. Вместо неё послышалось частое дыхание собачьей пасти и приближающиеся шаги. В голове промелькнула мысль: «Неужто ещё один ребёнок?» Взрослого пёс не смог бы поднять. Человек уже почти включил фонарь, как вдруг его компаньон вынырнул из скорбной черноты сгоревшего помещения. Он осторожно пролез под упавшей дверью, перегородившей проём наискосок, и поднялся по ступенькам. Шерсть пса была жутко грязной от сажи, более всего пострадала морда и лапы — на одной из них появилась кровоточащая ссадина.
Но он был один. И никого не вёл за собой. Чтобы окончательно убедиться в этом, кинолог всё-таки посветил в проход и крикнул, есть ли кто живой. Как и следовало ожидать, никто не отозвался.
Лабрадор держал что-то в зубах. Его хозяин сначала не заметил этого, но когда принялся осматривать морду, понял, что пёс рвался в подвал не просто так.
— Дай мне, — человек подставил ладонь под нос собаки.
Челюсти разжались не сразу, с сомнением и осторожностью, словно пёс считал предмет очень важным и боялся, что его отнимут.
Кинолог в изумлении уставился на глиняный свисток, чудом уцелевший в огромном пожаре.
На шоссе опустилось полупрозрачное покрывало ночи, подсвеченное растущей луной. Временами его разрывали фары проносящихся автомобилей, но тёмно-синий воздух тут же смыкался за ними. Становилось непривычно тихо. Сверчки и лягушки не проводили здесь свои летние гастроли, они прятались выше, на холмах, где шум двигателей не заглушал их голосов. Линия горизонта угадывалась лишь интуитивно: чёрное небо, похожее на расшитую бриллиантами парчу, сливалось с такой же чёрной землёй.
Старый, слегка потрёпанный жизнью форд замер на обочине, мирно урча двигателем. Если подумать, было странно обнаружить остановившихся здесь людей. Поблизости не было даже фонарей, не говоря уж о закусочных и заправках, ради которых стоило бы съезжать с дороги. Единственное, на что можно было обратить внимание — это резкий, обрывистый срез холма с красивой полосатой породой. Она торчала кусками, напоминая чешуйчатую спину какого-то доисторического чудовища, который прилёг отдохнуть. Но сейчас и на это взглянуть было невозможно — слишком темно было вокруг. Но водителям редких машин не было никакого дела до одинокого форда, поэтому задуматься о причине остановки было некому.
В салоне на первый взгляд никого не было. Невысокий водитель стоял перед автомобилем, облокотившись на капот и поставив одну ногу на бампер. Он курил, опустив голову и наблюдая за тем, как неторопливо пляшет дым в лучах фар.
Пёс задержался у входа в подвал. Точнее, упёрся всеми четырьмя лапами в край бетонного бордюра и перестал реагировать на какие-либо понукания. Его хозяин остановился и подошёл поближе. Едва натяжение поводка ослабло, лабрадор ринулся вниз по щербатым ступенькам с глухим воем. Не ожидавший этого кинолог упал на колени, разорвав брюки, чертыхнулся, но не ослабил хватки. Пол первого этажа провалился, и пробраться в подвал было невозможно. Но только для человека.
— Что там? Кого-то нашли? Живого? — послышались отовсюду встревоженные голоса спасателей.
— Я не знаю, — прокряхтел мужчина, пытаясь вытянуть своего компаньона из ямы. Оттуда жутко несло смесью сажи, воды и чего-то ещё, похожего на тухлую рыбу. Но, по крайней мере, точно не горелым мясом. Лабрадор рвался из ошейника как безумный, оглашая лаем гулкие внутренности мёртвого дома. — Он не должен так реагировать ни на каких людей, хоть живых, хоть мёртвых.
Люди не желали слушать опытного кинолога. Они настояли на том, чтобы спустить беснующегося пса с поводка и дать ему команду «апорт». По их плану, если собака начнёт кого-то тянуть, люди прорубят завал и любыми средствами достанут живого человека.
Хозяин пса, в мыслях уже глотавший холодное пиво в любимом кресле, ужасно разозлился на спасателей и хвостатого товарища, подкинувших ему новую работу. Кроме того, он знал, что это плохая идея. Но эта вера пошатнулась, когда вместо беспорядочного воя и рыка послышался ровный сигнальный лай: лабрадор кого-то нашел. После третьей команды «апорт» он, наконец, понял, что хочет хозяин. Лай прекратился, сменившись тяжёлой вознёй и грохотом. Кинолог старательно вглядывался в черноту подвала и даже попытался подсветить себе лучом фонаря, но ничего, кроме неопределённого силуэта пса, который целеустремлённо что-то силился достать из-под наваленных балок, он не увидел. Спасатели убежали за лопатами и пожарными топорами, на ходу надевая шлемы и маски. Мужчина тоскливо смотрел на вновь закипевшую работу. Он понимал, что не уйдёт отсюда ещё как минимум три часа, пока пожарные будут прочёсывать погреб в поисках живых. И не только… а это значит, что придётся ещё посмотреть на обгоревшие трупы, которые несколько часов назад были такими же живыми, как и он.
От этих тяжёлых мыслей кинолога отвлёк новый звук. Возня стихла. Вместо неё послышалось частое дыхание собачьей пасти и приближающиеся шаги. В голове промелькнула мысль: «Неужто ещё один ребёнок?» Взрослого пёс не смог бы поднять. Человек уже почти включил фонарь, как вдруг его компаньон вынырнул из скорбной черноты сгоревшего помещения. Он осторожно пролез под упавшей дверью, перегородившей проём наискосок, и поднялся по ступенькам. Шерсть пса была жутко грязной от сажи, более всего пострадала морда и лапы — на одной из них появилась кровоточащая ссадина.
Но он был один. И никого не вёл за собой. Чтобы окончательно убедиться в этом, кинолог всё-таки посветил в проход и крикнул, есть ли кто живой. Как и следовало ожидать, никто не отозвался.
Лабрадор держал что-то в зубах. Его хозяин сначала не заметил этого, но когда принялся осматривать морду, понял, что пёс рвался в подвал не просто так.
— Дай мне, — человек подставил ладонь под нос собаки.
Челюсти разжались не сразу, с сомнением и осторожностью, словно пёс считал предмет очень важным и боялся, что его отнимут.
Кинолог в изумлении уставился на глиняный свисток, чудом уцелевший в огромном пожаре.
На шоссе опустилось полупрозрачное покрывало ночи, подсвеченное растущей луной. Временами его разрывали фары проносящихся автомобилей, но тёмно-синий воздух тут же смыкался за ними. Становилось непривычно тихо. Сверчки и лягушки не проводили здесь свои летние гастроли, они прятались выше, на холмах, где шум двигателей не заглушал их голосов. Линия горизонта угадывалась лишь интуитивно: чёрное небо, похожее на расшитую бриллиантами парчу, сливалось с такой же чёрной землёй.
Старый, слегка потрёпанный жизнью форд замер на обочине, мирно урча двигателем. Если подумать, было странно обнаружить остановившихся здесь людей. Поблизости не было даже фонарей, не говоря уж о закусочных и заправках, ради которых стоило бы съезжать с дороги. Единственное, на что можно было обратить внимание — это резкий, обрывистый срез холма с красивой полосатой породой. Она торчала кусками, напоминая чешуйчатую спину какого-то доисторического чудовища, который прилёг отдохнуть. Но сейчас и на это взглянуть было невозможно — слишком темно было вокруг. Но водителям редких машин не было никакого дела до одинокого форда, поэтому задуматься о причине остановки было некому.
В салоне на первый взгляд никого не было. Невысокий водитель стоял перед автомобилем, облокотившись на капот и поставив одну ногу на бампер. Он курил, опустив голову и наблюдая за тем, как неторопливо пляшет дым в лучах фар.
Страница 60 из 61
