— Серёга, ну сколько можно? Такое ощущение, что ты просто заводишься от дурацких идей. С Америкой этой тогда всем нервы попортил, теперь вот в лес собрался идти жить…
Добавить в моё избранное
74 мин, 45 сек 18459
Весь, перемазавшись и пытаясь отчистить длинные волосы от опавшей листвы, я стал обходить «гору», но тщетно, сколько не шел, конца ей не было, всё казалось, что больше она и больше становиться и решил я тогда наверх подняться и посмотреть с вершины, где деревня.
Круто поднимаясь вверх, сердце стучало в груди как бешенное, будто помимо моей воли пыталось убежать из гиблого места, и не зря видимо пыталось, потому-то сквозь ветви деревьев показались тучи, которые снова заволакивали небо и своей тёмно-синей краскою явно предвещали сильную грозу. Мимоходом я хватался за деревья и даже пару раз ненадолго останавливался, что бы передохнуть, пот лился с меня градом, тогда я снял футболку и, повесив её на плечё, продолжил путь. Подниматься было тяжело и поначалу тоже казалось, что наверх мне не добраться так же, как и не обойти этот странный холм, но нет вершина, становилась ближе и ближе.
Запыхавшийся и усталый я согнулся пополам, оперевшись ладонями в колени и, приподняв голову, увидел то, что меня просто поразило. Прямо напротив меня, под горой стояла деревня, домов двадцать, а то и больше, большинство из них терялось за деревьями, так что разглядеть все из них было невозможно. Между постройками были протоптаны дорожки и тропинки, по которым гуляли коты и собаки, слышались мычание коров, ржание лошадей и пение петухов… Назвать эту деревню вымершей, у меня просто не повернулся бы язык.
Вниз я спускался медленно, пытаясь обдумать все, что на меня навалилось. Белослава говорила что прожила «мёртвой» уже не одну сотню лет, но за это время все постройки в деревне бы если не обрушились, то точно покосились, а вся животина в ней вымерла и одичала… В голову всё не укладывалось и, спустившись, наконец, к первому из домов, кошка, гуляющая по его двору, покосилась на меня своими небольшими глазами как на странное, но безынтересное ей существо и ушла прочь.
Все дома были такими, будто в них кто-то жил, ведь округа не заросла и старые срубы не обросли паутиной, резные ставни на окнах висели, словно все их установили только вчера. Подойдя поближе к одной из построек, я заглянул в окно, стекла в нём не было и поэтому, разглядеть всё внутри было не сложно. Полы были также деревянными, внутри стояли, стол, по обоим бокам которого было две скамейки, в углу была видна печь, настоящая русская печь, на ней висели кружевные полотенца, а по правую руку от печи был красный угол с висящей на стене лампадкой и тремя иконами. Нет, эта деревня не была мёртвой.
Рассматривая нутро дома, сзади я услышал рык, и медленно обернувшись назад, увидел целую свору собак, их торчащие наружу клыки и сияющие яростью давали понять, что всё-таки тут я не был желанным гостем. Я упёрся спиной в стену и пытался сообразить, что же делать, собаки стали подходить ближе, с их зубов свисала слюна, а у некоторых и росла пена. Всё чаще они срывались на дикий лай, мне же не оставалось ровным сётом ничего кроме как впрыгнуть в окно и попытаться ждать пока все эти псы уйдут, надеяться, на что, конечно было трудно.
Как только я сел на подоконник псы ринулись ко мне, и если бы я не успел поднять ног, столь быстро, как это у меня получилось, то быть мне разодранным дикой сворой. Резко я захлопнул ставни и вовремя, в них будто что-то врезалось, да так что чуть не выбило напрочь. Лай разносился по округе я сел на скамейку у стола и просто стал ждать. Послышались первые раскаты грома.
Немного отдышавшись, я встал и прошёлся по всем остальным комнатам, их было две, в каждой стояли кровати, но не в одной из них почему-то окон не было, что меня конечно удивило. Также я проверил входную дверь, она была заперта снаружи. На стенах висели подставки с лучинами и в той, куда влез я, их было три, но зажечь эти лучины мне было нечем. Лай за окном не прекращался, слышался стук о деревянную стену дома, создавалось впечатление, что собаки пытаются проломить её, врезаясь в плотно уложенный деревянный сруб своими телами.
Дело шло к вечеру и силы мои кончались, очень хотелось спать, собаки не оставляли своего дозора, что меня начинало раздражать и пугать. Начавшийся дождь барабанил по крыше, а меж громовыми раскатами сверкали молнии, на мгновения озаряя комнату, не весть как проникая сквозь щели меж ставнями.
Немного успев озябнуть, я снова надел на себя футболку и потихоньку забрался на печь, постеленная на ней солома, меня очень порадовала, совсем свежая источающая неописуемо сладкий запах. Медленно, но верно я погружался в глубокий сон.
«Странная, неопрятная старуха, в каких-то обносках вяло висящих на ней, с клюкой в руке и помутневшими зрачками звала к себе, манила рукой. Она стояла на пыльной дороге ведущей куда-то за горизонт, а в левой руке она держала маленький сундучок. По обеим сторонам от дороги стояли дома, а из них вдруг начали выходить люди, странные и страшные, они показывали пальцами на старуху и тихо шептали» Уходи«. Шептали все без исключения, и взрослые, и дети, мужчины и женщины.
Круто поднимаясь вверх, сердце стучало в груди как бешенное, будто помимо моей воли пыталось убежать из гиблого места, и не зря видимо пыталось, потому-то сквозь ветви деревьев показались тучи, которые снова заволакивали небо и своей тёмно-синей краскою явно предвещали сильную грозу. Мимоходом я хватался за деревья и даже пару раз ненадолго останавливался, что бы передохнуть, пот лился с меня градом, тогда я снял футболку и, повесив её на плечё, продолжил путь. Подниматься было тяжело и поначалу тоже казалось, что наверх мне не добраться так же, как и не обойти этот странный холм, но нет вершина, становилась ближе и ближе.
Запыхавшийся и усталый я согнулся пополам, оперевшись ладонями в колени и, приподняв голову, увидел то, что меня просто поразило. Прямо напротив меня, под горой стояла деревня, домов двадцать, а то и больше, большинство из них терялось за деревьями, так что разглядеть все из них было невозможно. Между постройками были протоптаны дорожки и тропинки, по которым гуляли коты и собаки, слышались мычание коров, ржание лошадей и пение петухов… Назвать эту деревню вымершей, у меня просто не повернулся бы язык.
Вниз я спускался медленно, пытаясь обдумать все, что на меня навалилось. Белослава говорила что прожила «мёртвой» уже не одну сотню лет, но за это время все постройки в деревне бы если не обрушились, то точно покосились, а вся животина в ней вымерла и одичала… В голову всё не укладывалось и, спустившись, наконец, к первому из домов, кошка, гуляющая по его двору, покосилась на меня своими небольшими глазами как на странное, но безынтересное ей существо и ушла прочь.
Все дома были такими, будто в них кто-то жил, ведь округа не заросла и старые срубы не обросли паутиной, резные ставни на окнах висели, словно все их установили только вчера. Подойдя поближе к одной из построек, я заглянул в окно, стекла в нём не было и поэтому, разглядеть всё внутри было не сложно. Полы были также деревянными, внутри стояли, стол, по обоим бокам которого было две скамейки, в углу была видна печь, настоящая русская печь, на ней висели кружевные полотенца, а по правую руку от печи был красный угол с висящей на стене лампадкой и тремя иконами. Нет, эта деревня не была мёртвой.
Рассматривая нутро дома, сзади я услышал рык, и медленно обернувшись назад, увидел целую свору собак, их торчащие наружу клыки и сияющие яростью давали понять, что всё-таки тут я не был желанным гостем. Я упёрся спиной в стену и пытался сообразить, что же делать, собаки стали подходить ближе, с их зубов свисала слюна, а у некоторых и росла пена. Всё чаще они срывались на дикий лай, мне же не оставалось ровным сётом ничего кроме как впрыгнуть в окно и попытаться ждать пока все эти псы уйдут, надеяться, на что, конечно было трудно.
Как только я сел на подоконник псы ринулись ко мне, и если бы я не успел поднять ног, столь быстро, как это у меня получилось, то быть мне разодранным дикой сворой. Резко я захлопнул ставни и вовремя, в них будто что-то врезалось, да так что чуть не выбило напрочь. Лай разносился по округе я сел на скамейку у стола и просто стал ждать. Послышались первые раскаты грома.
Немного отдышавшись, я встал и прошёлся по всем остальным комнатам, их было две, в каждой стояли кровати, но не в одной из них почему-то окон не было, что меня конечно удивило. Также я проверил входную дверь, она была заперта снаружи. На стенах висели подставки с лучинами и в той, куда влез я, их было три, но зажечь эти лучины мне было нечем. Лай за окном не прекращался, слышался стук о деревянную стену дома, создавалось впечатление, что собаки пытаются проломить её, врезаясь в плотно уложенный деревянный сруб своими телами.
Дело шло к вечеру и силы мои кончались, очень хотелось спать, собаки не оставляли своего дозора, что меня начинало раздражать и пугать. Начавшийся дождь барабанил по крыше, а меж громовыми раскатами сверкали молнии, на мгновения озаряя комнату, не весть как проникая сквозь щели меж ставнями.
Немного успев озябнуть, я снова надел на себя футболку и потихоньку забрался на печь, постеленная на ней солома, меня очень порадовала, совсем свежая источающая неописуемо сладкий запах. Медленно, но верно я погружался в глубокий сон.
«Странная, неопрятная старуха, в каких-то обносках вяло висящих на ней, с клюкой в руке и помутневшими зрачками звала к себе, манила рукой. Она стояла на пыльной дороге ведущей куда-то за горизонт, а в левой руке она держала маленький сундучок. По обеим сторонам от дороги стояли дома, а из них вдруг начали выходить люди, странные и страшные, они показывали пальцами на старуху и тихо шептали» Уходи«. Шептали все без исключения, и взрослые, и дети, мужчины и женщины.
Страница 14 из 20
