Путь Белославы или Ночь под присмотром

Силуэты людей идущих в мою сторону и бьющих чем-то по стволам деревьев и всему что попадалось на их пути. Сначала я даже не понял, что это и кто это может быть, но молния снова оголила предо мною довольно жуткую картину. Там в отдалении, среди кустов, меж деревьев и каменных валунов шли люди, страшные и явно не желающие мне добра. В руках у них были ветки, черенки от лопат и походу они били ими, по чему не попадя. Но это не было самым страшным и пугающим, более всего задевало сердце то, что эти люди тоже были из сна, те в свете молний, у которых проявлялись все их телесные раны и увечья, безрукие, обожженные, истекающие кровью, избитые и порезанные, с болтающимися головами на сломанных шеях… Те самые люди, которых я видел в петлях неподалёку от церкви, те о ком говорила Белослава.

На такое невозможно было смотреть со спокойной душой, а уж она в тот момент просто металась по телу пытаясь, выбраться из него. По мышцам прокатилась волна холода, странного и непонятного, подобного до того момента я ещё ни разу не испытывал в своей жизни.

«Наверно, это страх»… — думал про себя я, пытаясь придумать, что же делать дальше. Вот только думалось плохо, да и чего было думать в тот момент, я просто подхватил на руки сундучок и выпрыгнул в окно.

Быстро оглядевшись, я понял, что надвигающиеся призраки или же ещё кто, я даже предположить толком не мог, выходили со всех сторон, постепенно окружая меня. Они шли медленно, но упорно и тут из-за крыльца дома, в котором я провёл не один час, скрываясь от собачьей своры, вышел один из этих людей. Левая рука его была обуглена, и в некоторых местах, из под обгорелого мяса, торчали кости. У него не было одного глаза и хромата на правую ногу, вывернутую лодыжкой в обратную сторону, явно не мешала ему двигаться. На мгновение я застыл в ожидании, и только когда тяжёлая, заострённая на конце ветка в его правой руке стала быстро опускаться к моей голове, я опомнился. Едва успев увернуться, сломя голову я помчался в сторону горы, постоянно оглядываясь и видя, как охотившиеся на меня мертвецы даже не отстают от меня толком.

Когда, наконец, оказавшись на вершине горы, с десяток раз до этого упав, поскользнувшись на опавшей листве, весь в перепачканный и запыхавшийся я не надолго остановился перевести дух.

Небо, наконец, расщедрилось на дождь, и первые капли полетели меж веток деревьев, казалось, мне должно было сделаться жарко после такой пробежки, да и вообще от возникших обстоятельств, но нет, тело было холодным, а от начавшейся мороси становилось ещё холоднее. Но ещё более странным было то что сердце моё не билось, во всяком случае мне так казалось, я не чувствовал ни единого удара в груди. Объяснить себе этого я не мог и попросту гнал от себя мысль о том что, уколовшись серебряной иглой, со мной что-то случилось, разбираться во всём, предстояло позже.

Гроза не унималась. Смотря на склон горы сверху вниз, я видел, как приближались люди, к которым присоединилась та самая свора собак, по видимому вовсе не забывшая обо мне. Теперь сила охотившихся за мной увеличилась в двое. Меж переливов молний, все они точно исчезали во мраке, а озарённые светом представали много ближе, чем на момент предыдущей вспышки.

Всё выходило словно в страшной сказке, я просто не ожидал и не понимал всего происходящего, и все мои действия были полностью автономны от разума, потому что в этот момент он находился в состоянии ужаса и никак не мог помочь в сложившейся ситуации.

Держа подмышкой, показавшейся вдруг мне тяжёлым, сундучок, я побежал дальше, в сторону церкви, во всяком случае, мне казалось, что я бегу именно туда, но колебаться, не было времени и возможности, я просто бежал. Спустившись с горы, сундук, снова стал казаться тяжелее и каждый метр, приближающий меня к цели, не делал его легче. Так, постепенно начиная пригибаться к земле, я несся вперёд, спотыкаясь и падая, разбивая локти и колени в кровь, ударяясь головой и каждый раз поднимаясь, я снова продолжал бег.

Оборачиваясь назад, на постоянно преследующий меня стук палок о стволы деревьев и лай, я видел всё тех же людей и собак, мерзких и ужасных на вид. Они не отставали, а порой и приближались, даже не смотря на уже довольно сильный дождь, размочивший землю и превративший её в грязь.

Зацепившись обо что-то на земле, ногой, я с грохотом упал в лужу грязи, которая тут же облепила мне лицо и перепачкала напрочь всю одежду, хотя и одеждой это теперь трудновато было назвать, так лохмотья. Сундучок вылетел из рук и, кувыркаясь в воздухе, выплюнул спицу на обливаемую дождём опавшую листву. Мгновение, лёжа на земле, я пытался всё-таки хоть как-то прийти в себя, но, так и не заметив никаких изменений и протерев ладонями глаза, бросился на поиски заветного кусочка серебра. Было почти ничего не видно, лишь стук по деревьям и добавившийся к нему ор этих мёртвых людей, ор дикий почти не прекращающийся не на секунду.