Далеко на севере, там, где зима длится полгода, а солнце — бледный диск в сером небе, затерялась крохотная деревушка. Жили там охотники, оленеводы, дровосеки, рыбаки и кузнец. Один кузнец на всю деревню, почти на семьдесят дворов.
Добавить в моё избранное
22 мин, 23 сек 5703
Кузнец был молод и одинок, ни родных, ни друзей у него не было. Жил он в небольшой избе, рядом же была и кузница. Плату брал едой, иногда пивом, и в деревне пользовался всеобщим уважением. Не одна деревенская девка заглядывалась на парня, но кузнец никогда не оставлял у себя никого больше чем на одну ночь.
Как-то раз, долгим зимним вечером, когда молодые парни пили пиво в деревенском шинке, сопровождая каждую кружку прибаутками и мрачными россказнями, к ним ворвался местный пьяница-дед. Глаза его налились кровью, лицо побледнело, руки были исцарапаны. Кто-то из охотников угостил его пивом.
— Что-то ты нынче какой-то чумной, дед? — поинтересовался он.
— Я видел… — прохрипел пьянчуга.
Парни засмеялись, решив, что дед совсем упился. Такое с ним бывало часто.
А старик неожиданно пустил из беззубого рта кровавые пузыри и грянулся на пол шинка. Послали за знахарем.
Когда тот, наконец, явился, сонный и раздражённый, выяснилось, что старика хватил удар. Веселье как рукой сняло. Деда все любили, был он безобидным выпивохой — бывало, расскажет иную жуткую басню и уйдёт, оставив парней думать над его рассказом.
Кузнец накинул овчинный тулуп и вышел. Мороз в ту ночь ослабил хватку, на небе блестели холодные звёзды. После светлого трактира темень казалась непроглядной. Только окошки изб горели скупым светом масляных плошек.
Парень поспешил домой. Изба его была на краю села. И перед тем, как он зашёл к себе во двор, обнесённый высокой изгородью, что-то заставило его прислушаться и остановиться.
«Привиделось, наверное, — махнул рукой кузнец и направился к избе».
Наутро он и сам не помнил, что же такого увидел накануне. Проснулся парень с дикой головной болью, к тому же за окном пронзительно вопили бабы.
— Не иначе, отпевают деда, — проворчал кузнец.
Однако не только старый пьяница преставился нынче ночью. Одинокий старый оленевод лежал на дороге. Тело успело окоченеть, когда на него наткнулся один из охотников. Знахарь недолго осматривал тело, а потом вдруг отшатнулся и закрыл лицо руками. Долго от него не могли добиться ни слова, пока, наконец, один мальчишка не догадался сбегать в шинок за пивом. Одним глотком осушив кружку, знахарь вымолвил лишь одно слово:
— Вампир.
На шее у оленевода, на белой коже под меховым воротником, отчётливо выделялся синеватый укус, с замёрзшей чёрной кровью.
Деревенские женщины принялись истошно выть и рыдать, старики зашлись в кашле, и даже многих из храбрых охотников хватила дрожь.
О вампирах ходили разные байки, но никто никогда их здесь не видел. Иное дело — оборотни, изредка появлявшиеся из тундры и набрасывающиеся по ночам на оленей. На них управа находилась, знахарь омывал в чане с водой свой странный серебряный медальон и окроплял этой водой все дома в деревне. После этого оборотень уходил из этих краёв.
Двух стариков похоронили на кладбище, что за деревней. Знахарь обрызгал свежие могилы особым отваром и удалился в свой дом. Остальные потоптались возле надгробных камней, и в конце концов разошлись. Только кузнец и двое молодых рыбаков стояли на занесённом снегом погосте.
— Вампира необходимо изловить, — сказал один из рыбаков, высокий и худой.
— Как? — спросил другой рыбак.
— Может быть, он уже улетел, — задумчиво произнёс кузнец. — Это ведь не оборотень, что будет таскать оленей, пока всех не передушит.
— Всё может быть, — отозвался первый рыбак.
На том разговор и закончился. Кузнец ушёл к себе, до вечера ему надо было ещё много чего сделать.
Не было тем вечером избы, в которой бы не говорили об убитом оленеводе. Однако людям свойственно верить в лучшее, и на следующее утро все уже занялись своей привычной работой. И только ближе к полудню по деревне с воплями стал носиться один из дровосеков. Он обнаружил мёртвой свою жену.
Всю ночь он спал рядом с ней, однако вампир каким-то образом сумел проникнуть в избу и укусить её. Знахарь, спешно посетивший дом дровосека, заявил, что вампир мог превращаться в нетопыря и в таком облике проникнуть в дом через дымоход. Отныне уже никто не мог спать в безопасности.
Работы у кузнеца стало совсем невпроворот. Посыпались заказы на железные сетки для дымохода. Пятьдесят девять сеток за один день он бы не сделал, поэтому ему вызвались помочь трое мужиков. Они понимали, что от этого зависит жизнь каждого человека. И к вечеру сетки были готовы, однако времени установить их должным образом уже не оставалось.
Многие в деревне не сомкнули глаз этой ночью. А наутро одинокая старуха-рыбачка не вышла из избы. Её труп лежал на полу, и на дряхлой шее были две крохотные раны, оставленные клыками вампира.
Уже четвёртый надгробный камень появился на погосте за эту неделю.
На берегу одного из северных морей стоял город. Был он велик и славен.
Как-то раз, долгим зимним вечером, когда молодые парни пили пиво в деревенском шинке, сопровождая каждую кружку прибаутками и мрачными россказнями, к ним ворвался местный пьяница-дед. Глаза его налились кровью, лицо побледнело, руки были исцарапаны. Кто-то из охотников угостил его пивом.
— Что-то ты нынче какой-то чумной, дед? — поинтересовался он.
— Я видел… — прохрипел пьянчуга.
Парни засмеялись, решив, что дед совсем упился. Такое с ним бывало часто.
А старик неожиданно пустил из беззубого рта кровавые пузыри и грянулся на пол шинка. Послали за знахарем.
Когда тот, наконец, явился, сонный и раздражённый, выяснилось, что старика хватил удар. Веселье как рукой сняло. Деда все любили, был он безобидным выпивохой — бывало, расскажет иную жуткую басню и уйдёт, оставив парней думать над его рассказом.
Кузнец накинул овчинный тулуп и вышел. Мороз в ту ночь ослабил хватку, на небе блестели холодные звёзды. После светлого трактира темень казалась непроглядной. Только окошки изб горели скупым светом масляных плошек.
Парень поспешил домой. Изба его была на краю села. И перед тем, как он зашёл к себе во двор, обнесённый высокой изгородью, что-то заставило его прислушаться и остановиться.
«Привиделось, наверное, — махнул рукой кузнец и направился к избе».
Наутро он и сам не помнил, что же такого увидел накануне. Проснулся парень с дикой головной болью, к тому же за окном пронзительно вопили бабы.
— Не иначе, отпевают деда, — проворчал кузнец.
Однако не только старый пьяница преставился нынче ночью. Одинокий старый оленевод лежал на дороге. Тело успело окоченеть, когда на него наткнулся один из охотников. Знахарь недолго осматривал тело, а потом вдруг отшатнулся и закрыл лицо руками. Долго от него не могли добиться ни слова, пока, наконец, один мальчишка не догадался сбегать в шинок за пивом. Одним глотком осушив кружку, знахарь вымолвил лишь одно слово:
— Вампир.
На шее у оленевода, на белой коже под меховым воротником, отчётливо выделялся синеватый укус, с замёрзшей чёрной кровью.
Деревенские женщины принялись истошно выть и рыдать, старики зашлись в кашле, и даже многих из храбрых охотников хватила дрожь.
О вампирах ходили разные байки, но никто никогда их здесь не видел. Иное дело — оборотни, изредка появлявшиеся из тундры и набрасывающиеся по ночам на оленей. На них управа находилась, знахарь омывал в чане с водой свой странный серебряный медальон и окроплял этой водой все дома в деревне. После этого оборотень уходил из этих краёв.
Двух стариков похоронили на кладбище, что за деревней. Знахарь обрызгал свежие могилы особым отваром и удалился в свой дом. Остальные потоптались возле надгробных камней, и в конце концов разошлись. Только кузнец и двое молодых рыбаков стояли на занесённом снегом погосте.
— Вампира необходимо изловить, — сказал один из рыбаков, высокий и худой.
— Как? — спросил другой рыбак.
— Может быть, он уже улетел, — задумчиво произнёс кузнец. — Это ведь не оборотень, что будет таскать оленей, пока всех не передушит.
— Всё может быть, — отозвался первый рыбак.
На том разговор и закончился. Кузнец ушёл к себе, до вечера ему надо было ещё много чего сделать.
Не было тем вечером избы, в которой бы не говорили об убитом оленеводе. Однако людям свойственно верить в лучшее, и на следующее утро все уже занялись своей привычной работой. И только ближе к полудню по деревне с воплями стал носиться один из дровосеков. Он обнаружил мёртвой свою жену.
Всю ночь он спал рядом с ней, однако вампир каким-то образом сумел проникнуть в избу и укусить её. Знахарь, спешно посетивший дом дровосека, заявил, что вампир мог превращаться в нетопыря и в таком облике проникнуть в дом через дымоход. Отныне уже никто не мог спать в безопасности.
Работы у кузнеца стало совсем невпроворот. Посыпались заказы на железные сетки для дымохода. Пятьдесят девять сеток за один день он бы не сделал, поэтому ему вызвались помочь трое мужиков. Они понимали, что от этого зависит жизнь каждого человека. И к вечеру сетки были готовы, однако времени установить их должным образом уже не оставалось.
Многие в деревне не сомкнули глаз этой ночью. А наутро одинокая старуха-рыбачка не вышла из избы. Её труп лежал на полу, и на дряхлой шее были две крохотные раны, оставленные клыками вампира.
Уже четвёртый надгробный камень появился на погосте за эту неделю.
На берегу одного из северных морей стоял город. Был он велик и славен.
Страница 1 из 7
