Убийца с длинными волосами

На одном было написано: «МЫ УЖЕ ВЗРОСЛЫЕ!», а на другом, детским подчерком красовалась надпись в виде аппликации: «Я МАЛЕНЬКАЯ». Он отложил альбом с надписью «я маленькая», и открыл тот, на котором было написано: «МЫ УЖЕ ВЗРОСЛЫЕ».

На первой странице уместилось всего четыре фотографии: но они были большие и яркие. На одной, Вика сидела на качелях, которые были явно ей малы: возможно, на этих качелях она резвилась, когда была еще совсем деткой. Ее лицо казалось грустным, а взгляд устремлен вдаль. Платьице казалось игрушечным, отчего Вика выглядела еще более печальной. Однако ямочки на щеках указывали на внутреннее веселье девушки. А под фотографией виднелась надпись;

Детство, детство, я буду помнить о тебе!

На другой, Вика каталась на лошади, и более счастливого лица Олег еще не видел.

Вика не только постарела. Ужасные страдания поселились на лице Вики, не оставив и следа от былой беззаботности. Горе прогнало счастье, а мечта уступила место непроглядному забытью.

— Что же убило тебя? — пробормотал он, не понимая, что говорит вслух. — Что же?

Олег полистал страницы и вдруг наткнулся на фотографию, которая поразила его; Вика сидела рядом с ветками плакучей ивы и ее волосы струились вниз, словно ветви этих деревьев. Она не была похожа на Аленушку с известной картины. Нисколько. Она была похожа на ивы. Казалось, она и сама была ивой.

Не думая ни о чем, он вытащил фотографию и, отыскав сумку, аккуратно, что бы не помять, положил ее в боковой карман. После чего прихватив припасы, вошел в комнату Вики.

Олег знал, о чем хочет поговорить. Более того, сейчас он начал понимать, для чего забрал фотографию.

Как и в прошлый раз, он разложил все на полу. Сел на то же самое место и, прежде чем заговорить, отпил большой глоток пива.

— Хочешь пиццы, сестренка? Продавщица утверждала, что такую пиццу поискать надо. Может она врала? Как ты считаешь?

— Нет. — Ответила Вика и Олег заметил в ее отсутствующем взгляде признаки разума. Она возвращалась. — Пицца хороша, и даже очень. Только я не хочу есть.

— Хорошо. — Кивнул Олег. — Тогда буду есть я.

Она улыбнулась и взглянула на него обычным, пусть и слишком грустным взглядом.

— Ты не против, если мы поговорим? — спросил он, и принялся жевать.

— Конечно же нет. — Похоже, вопрос удивил ее. — Я помню, как мы могли часами болтать. Мне интересны твои слова.

— Вика, сестренка… — он попытался подыскать правильные слова, но ничего в голову не лезло. — Я знаю. Но сегодня я хочу слушать тебя. Как ты на это смотришь?

— Я с радостью отвечу на твои вопросы. — Она хихикнула, видя на лице Олега удивление.

Он улыбнулся в ответ. Делать это было приятно.

— Если тут все такое мягкое, красивое, то откуда взялся тот баллончик… — он замолк, пытаясь даже в таких вопросах вставить что-то приятное. — С апельсинами?

Она рассмеялась и этот смех, был бы воплощением волшебства, если бы не нотки страдания.

— Глупенький! — произнесла она. — В нем нет никаких апельсинов! Просто запах!

Олег широко улыбнулся.

— Когда я проснулась, то увидела, что дверь в ту комнату, — она кивнула головой, и волосы спутались еще сильнее. — Открыта. Обычно мама закрывает ее, потому, что спит со мной здесь. — Вика похлопала ладошкой по покрывалу кровати. А потом, будто оправдываясь, добавила; — Было темно, и я не увидела тебя. Баллончик валялся у самой двери, и я подобрала его. Обычно брызгает им мама, но тогда я решила, что, раз ее нет, то я сумею сделать все сама.

Олег слушал ее и дожевывал уже второй кусок пиццы. Конечно, никакая продавщица ничего не говорила, но пицца была великолепна!

— Понятно, сестренка. — Сказал Олег. — Знаешь, насколько я помню, тут все было не так, когда мы последний раз приходили к вам в гости.

— Да. Совсем все. — Грубо ответила Вика и вновь уставилась в пол. — Все было не так.

Олег помолчал, и решил, что стоит подождать с расспросами. Она, похоже, вновь куда-то исчезала. Проваливалась. Глаза начинали блестеть стеклом, а, как он уже успел понять, ничего хорошего подобная перемена не сулила

— Вот что я придумал! — сказал Олег. — Ты же знаешь, что я художник?

Вика посмотрела на него и глаза вновь приобрели мягкость.

— Да. Ты красиво рисовал. Это, пожалуй, то немногое, что не изменилось с того дня, когда вы с сестрой были тут последний раз.

— Так вот. — Он специально пропустил ее похвалы мимо ушей, хотя было приятно. — Я хочу нарисовать твой портрет.

— Ой! — вскрикнула она. — Нет-нет! Не надо…

— Но я хочу, Вика. Я думал, что тебе понравится эта затея… — он на секунду умолк, после чего добавил: — Ты же всегда хотела, что бы я нарисовал тебя.

— Это правда, Олег, мне всегда хотелось, что бы ты нарисовал меня. И мне нравится, но…