20 июля 2011 года… В окно бил яркий, солнечный свет. Пылинки, как маленькие планеты летали вокруг, сверкая секундными бликами.
Добавить в моё избранное
52 мин, 56 сек 11620
Таких шпилей было всего три, хотя в памяти Олега почему-то запечатлелись только две «стрелы». Он усмехнулся этим мыслям.
Светлана покопалась в сумочке и выудила два ключа на стальном кольце, к которому был прикреплен электронный ключ домофона. При этом, связка от офиса и их квартиры в Питере осталась в сумке. Казалось, что эти ключи давно были наготове.
— Этот, — она указала на плоский, длинный ключ, — от верхнего замка. А этот, — круглый, приплюснутый с одного бока ключ, — от нижнего. Ну а этот от домофона.
— Хорошо, малыш. — С улыбкой кивнул Олег. Как ни странно, ему всегда нравилось то, что Света все время объясняла вещи, в которых мог разобраться даже школьник. В этом было что-то, возможно магическое, но скорее всего это была приятная уступка. Вроде того: ты очень умная дорогая, и я это признаю! Не так уж трудно думать так о действительно умном человеке. — Все будет хорошо. Но будет еще лучше, если ваше святейшество позвонит мне из больницы и сообщит о том, что уже на месте. Ну и, конечно, что там с твоей мамой.
Она улыбнулась.
— Конечно дорогой. Будь… — Светлана хотела сказать что-то еще, но успела проглотить слова. — Будь на связи дорогой.
— Разумеется! Позвони!
Она кивнула и автомобиль двинулся.
— Интересно, что ты собиралась сказать? — спросил вслух Олег. Вопрос предназначался воздуху, деревьям, стенам дома, ибо больше никого рядом не было.
Он вошел в подъезд и вызвал лифт. В шахте плавно двинулись груза, оповестив, что вызов принят и «Чип и Дейл спешат на помощь». Кнопка горела малиновым светом, который рассеивался, смешиваясь с лампочкой под самым потолком на противоположной стене.
Наконец лифт распахнул свою пасть, приглашая зайти, что Олег и сделал. Поднимаясь, он не думал ни о чем, кроме усталости. Она накатила неожиданно. Бессонная ночь давала о себе знать. Однако, эта самая усталость вызвала улыбку на лице: как бы там ни было, чем бы ни страдала Вика, ничто не помешает вздремнуть часок другой.
Он вышел на темную лестничную площадку и направился к оббитой черной кожей, двери, чувствуя, что здесь что-то не так. Однако Олег слишком устал, что бы разбираться в своих ощущениях: пожалуй, сейчас он мог запутаться в собственных пальцах. Обивка была стянута бронзовыми нитями, на которых виднелись кнопки. То же бронзовые, в форме лепестков какого-то цветка. По правде сказать, они никогда ему не нравились.
Разобравшись с замками, он вошел в темный коридор. И сразу же в нос ударил густой, спертый воздух. Казалось, что тут не проветривали, по меньшей мере, неделю. Однако пахло тут приятно: какими-то цитрусовыми. Скорее всего, апельсинами.
Олег включил свет и разулся. На полу коридора расположился пушистый коврик, который лежал на ковролине, что покрывал весь остальной пол. Из обуви тут были только тапки. Много, пожалуй даже слишком много тапок: каких моделей только не было. И с зайчиками, и с львенками, и с собачками и с мультяшными героями. Все они были мягкими.
— И жаркими до ужаса. — Проговорил Олег, который привык ходить по дому босиком.
Вот что его поразило — из «уличной» обуви тут были только старые, высокие сапоги с потрескавшейся кожей без каблуков.
— Есть кто дома? — крикнул он и его голос разнесся по двум комнатам, двери в которые были открыты. Он заметил, что дверь третьей комнаты, похоже, закрыта на замок.
Никто не отозвался, хотя Олег и не рассчитывал, что в шесть часов утра кто-то может встретить его с кружкой кофе и плюшками. Тем более девочка, у которой аутизм, или что еще там.
Он заглянул в каждую комнату и в самой большой нашел Вику. Она спала, укрывшись толстым, верблюжьим одеялом, что само по себе удивило. Он сам хотел побыстрее раздеться. Не сказать, что было жарко, но здесь был какой-то слишком теплый, липкий воздух. Кроме того, на ней был мужской банный халат и вязаные носки. Их кончики торчали из-под одеяла.
Олег с усмешкой покачал головой, пытаясь сообразить, к чему весь этот маскарад, однако ничего путного в голову не приходило, и Олег отделался не плохим доводом: она не здорова. Это все объясняет.
Убедившись, что она действительно спит, он направился на кухню: есть не хотелось, но стоило позаботиться об утре. После сна, было бы просто великолепно обнаружить подготовленные к разогреву продукты.
Идти по ковролину было приятно: казалось, будто внутри него пух. Ну, или, в крайнем случае — вата. Зайдя на кухню, он первым делом подошел к холодильнику и открыл дверцу. Ручка согнулась в его ладони. Ручка оказалась не металлическая и даже не пластмассовая. Она была плюшевая. Он потрогал корпус холодильника: тот тоже был мягким как детская игрушка. Не таким, конечно, как ручка, но слишком для холодильника. Внутри было пусто. Вообще ничего. Ни полок, ни еды. Пустой, мягкий ящик. Тогда Олег оглядел кухню и понял: тут не было ни одной привычной вещи.
Светлана покопалась в сумочке и выудила два ключа на стальном кольце, к которому был прикреплен электронный ключ домофона. При этом, связка от офиса и их квартиры в Питере осталась в сумке. Казалось, что эти ключи давно были наготове.
— Этот, — она указала на плоский, длинный ключ, — от верхнего замка. А этот, — круглый, приплюснутый с одного бока ключ, — от нижнего. Ну а этот от домофона.
— Хорошо, малыш. — С улыбкой кивнул Олег. Как ни странно, ему всегда нравилось то, что Света все время объясняла вещи, в которых мог разобраться даже школьник. В этом было что-то, возможно магическое, но скорее всего это была приятная уступка. Вроде того: ты очень умная дорогая, и я это признаю! Не так уж трудно думать так о действительно умном человеке. — Все будет хорошо. Но будет еще лучше, если ваше святейшество позвонит мне из больницы и сообщит о том, что уже на месте. Ну и, конечно, что там с твоей мамой.
Она улыбнулась.
— Конечно дорогой. Будь… — Светлана хотела сказать что-то еще, но успела проглотить слова. — Будь на связи дорогой.
— Разумеется! Позвони!
Она кивнула и автомобиль двинулся.
— Интересно, что ты собиралась сказать? — спросил вслух Олег. Вопрос предназначался воздуху, деревьям, стенам дома, ибо больше никого рядом не было.
Он вошел в подъезд и вызвал лифт. В шахте плавно двинулись груза, оповестив, что вызов принят и «Чип и Дейл спешат на помощь». Кнопка горела малиновым светом, который рассеивался, смешиваясь с лампочкой под самым потолком на противоположной стене.
Наконец лифт распахнул свою пасть, приглашая зайти, что Олег и сделал. Поднимаясь, он не думал ни о чем, кроме усталости. Она накатила неожиданно. Бессонная ночь давала о себе знать. Однако, эта самая усталость вызвала улыбку на лице: как бы там ни было, чем бы ни страдала Вика, ничто не помешает вздремнуть часок другой.
Он вышел на темную лестничную площадку и направился к оббитой черной кожей, двери, чувствуя, что здесь что-то не так. Однако Олег слишком устал, что бы разбираться в своих ощущениях: пожалуй, сейчас он мог запутаться в собственных пальцах. Обивка была стянута бронзовыми нитями, на которых виднелись кнопки. То же бронзовые, в форме лепестков какого-то цветка. По правде сказать, они никогда ему не нравились.
Разобравшись с замками, он вошел в темный коридор. И сразу же в нос ударил густой, спертый воздух. Казалось, что тут не проветривали, по меньшей мере, неделю. Однако пахло тут приятно: какими-то цитрусовыми. Скорее всего, апельсинами.
Олег включил свет и разулся. На полу коридора расположился пушистый коврик, который лежал на ковролине, что покрывал весь остальной пол. Из обуви тут были только тапки. Много, пожалуй даже слишком много тапок: каких моделей только не было. И с зайчиками, и с львенками, и с собачками и с мультяшными героями. Все они были мягкими.
— И жаркими до ужаса. — Проговорил Олег, который привык ходить по дому босиком.
Вот что его поразило — из «уличной» обуви тут были только старые, высокие сапоги с потрескавшейся кожей без каблуков.
— Есть кто дома? — крикнул он и его голос разнесся по двум комнатам, двери в которые были открыты. Он заметил, что дверь третьей комнаты, похоже, закрыта на замок.
Никто не отозвался, хотя Олег и не рассчитывал, что в шесть часов утра кто-то может встретить его с кружкой кофе и плюшками. Тем более девочка, у которой аутизм, или что еще там.
Он заглянул в каждую комнату и в самой большой нашел Вику. Она спала, укрывшись толстым, верблюжьим одеялом, что само по себе удивило. Он сам хотел побыстрее раздеться. Не сказать, что было жарко, но здесь был какой-то слишком теплый, липкий воздух. Кроме того, на ней был мужской банный халат и вязаные носки. Их кончики торчали из-под одеяла.
Олег с усмешкой покачал головой, пытаясь сообразить, к чему весь этот маскарад, однако ничего путного в голову не приходило, и Олег отделался не плохим доводом: она не здорова. Это все объясняет.
Убедившись, что она действительно спит, он направился на кухню: есть не хотелось, но стоило позаботиться об утре. После сна, было бы просто великолепно обнаружить подготовленные к разогреву продукты.
Идти по ковролину было приятно: казалось, будто внутри него пух. Ну, или, в крайнем случае — вата. Зайдя на кухню, он первым делом подошел к холодильнику и открыл дверцу. Ручка согнулась в его ладони. Ручка оказалась не металлическая и даже не пластмассовая. Она была плюшевая. Он потрогал корпус холодильника: тот тоже был мягким как детская игрушка. Не таким, конечно, как ручка, но слишком для холодильника. Внутри было пусто. Вообще ничего. Ни полок, ни еды. Пустой, мягкий ящик. Тогда Олег оглядел кухню и понял: тут не было ни одной привычной вещи.
Страница 6 из 15
