Убийца с длинными волосами

Ни стола, ни стульев, ни тумбочек, в которых хозяйки хранят всякий хлам. Дверь на балкон была оббита чем-то мягким (это было понятно, потому, что ткань в одном месте отошла от дерева), а место стекол были толстые пластиковые вставки.

— Это что за ерунда… — проговорил он вслух. — Они тут что, не питаются что ли?

Осмотрев еще раз кухню, Олег заметил слева от холодильника небольшой пуфик, который походил на конуру маленькой собачки. Он присел, и открыл дверцу «конуры». Там лежали гамбургеры. Штук десять. И внутри было относительно прохладно. По крайней мере, так казалось, после спертого воздуха квартиры.

— Вот вы где храните запасы. — Сказал Олег и усмехнулся. — Это ваш холодильник… Хорошо. — Достал гамбургер и, сняв целлофан, он откусил приличный кусок. Холодное мясо провалилось в желудок, а вот булку пришлось хорошенько прожевать. — Теперь осталось выяснить, где микроволновка.

Если есть какое-то подобие морозилки, — усмехаясь, думал Олег, — то значит должно быть хотя бы какое-нибудь подобие того, в чем можно погреть то, что в морозилке.

Вообще, ситуация представлялась забавной: мягкие вещи, мягкий пол.

— Может, и стены тут как в психушке? — спросил он сам себя и подавил рвущийся смех. Однако смех исчез, как только Олег коснулся ладонью стен и надавил. Стены оказались мягкими.

Его мобильник затрещал. Олег вздрогнул и поднял трубку.

— Привет милый. — Света. — Как ты там?

— Нормально. — Ответил он и вновь пощупал стену. Ничего не изменилось. Она по-прежнему была мягкой. — Только вот не могу найти хотя бы что-нибудь для того, что бы разогреть еду.

Светлана помолчала, а потом сказала:

— Посмотри в комнате, которая слева. Сразу от двери. — Ее голос был уставшим.

— Любимая, как твоя мама? — опомнился Олег.

— Она спит, дорогой. — С облегчением ответила Света. Однако в ее голосе было волнение. Она не могла скрыть дрожь, хотя, по всей видимости, пыталась изо всех сил.

— Что говорят врачи?

— Кризис миновал… Хотя мне не нравится, как она выглядит. Мама слишком бледная. Такое впечатление, что за месяц постарела на пару тройку лет. Ты же понимаешь, что в ее возрасте и год имеет значение для внешности.

— Прекрасно понимаю. — Заверил Олег, и снова коснулся стены. — Думаю, что врачам стоит поверить. Как считаешь? Они, во всяком случае, знают больше нас обоих.

— Вот это меня и беспокоит. — Отозвалась Света. — Ты видел Вику?

— Да. Спит как сурок. Только вот…

— Что? — едва не выкрикнула Светлана. Она вся превратилась в одно большое ухо, под которым бешено колотилось сердце. Олег напрягся; иголка пронзительного страха поднялась из живота, проскочила сквозь грудь и исчезла, будто не было. Только сердце стучало, гоняя отчего-то прохладную кровь. Но и это прошло через пару секунд.

— Так что? — повторила она.

— Знаешь, в квартире очень жарко. А Вика спит в носках, в теплом халате и под толстым одеялом. И еще… — вдруг показалось, что Света сжалась в комок, а напряженные мышцы застыли. — Тут все вещи мягкие. — Закончил он. — Не знаю как в других комнатах, но на кухне точно. Не кажется ли тебе все это немного… — «какого черта не много? Этого уже много!, — Странным?»

В трубке послышались посторонние голоса, и Олег понял, что там что-то произошло. Он подошел к двери, той, про которую говорила Светлана, и толкнул ее. Та не поддалась.

— Света, дверь закрыта!

— А? Что? — она с кем-то говорила. — Дорогой, мне пора. Мама проснулась. Что там у тебя случилось?

— Я говорю — дверь закрыта на замок!

— Плоский ключ должен подойти! — сказала она.

— Маме привет! — успел сказать Олег, и связь прервалась.

Он достал из кармана ключи. Плоский действительно подошел.

Войдя в комнату, Олег облегченно вздохнул: ожидание увидеть плюшевый стул, стол, набитый поролоном, вязаный шкаф не оправдались. Ничего подобного в комнате не было. Место всего этого тут стояла широкая, низкая кровать (такие обычно называют «траходромами», — подумал Олег, — и те, кто их так называет, полностью правы). Напротив нее — высокий, не глубокий шкаф: в него можно только вешать одежду. Полки в нем не предусмотрены. А у окна стоял угловой стол, похожий на скалу, в которой кто-то, когда-то прорубил ступеньки: нижняя — что бы класть на нее бумаги, средняя, что поставить монитор, и верхняя, для чего-нибудь еще.

Окно было плотно завешено и бархатные, бардовые шторы были скреплены степлером.

Олег протер лицо. Кожа была жирной, и от нее все еще пахло дорогой. Расстелив постель, он предпочел сначала умыться, а потом завалиться спать. Выйдя в коридор, подошел к двери, за которой рассчитывал увидеть ванную, ну, или хотя бы душевую. Толкнув ее, он понял, что и та заперта.