Убийца с длинными волосами

Улыбнувшись (ему начинало нравиться здесь — все удивляло, и было столь необычным, что казалось — за поворотом он увидит королевство Кривых зеркал), вытащил ключ и вставил в замочную скважину. Этим самым ключом он открыл дверь в комнату, где собирался устроиться. Олега нисколько не удивило, что ключ подошел и в этот раз.

Ванная комната разительно отличалась от того, что он видел; стены полностью выложены синей плиткой, а сантехника блестела своей новизной. Похоже, ей никогда не пользовались.

— Что ж, я буду первым. — Пробормотал Олег и, включив воду, принялся мыться.

Теплая, нежная вода вконец расслабила тело, дав усталости творить все, что ей вздумается.

Олег едва добрался до комнаты и, не закрыв дверь, рухнул в постель. Сон не заставил себя ждать.

Проснулся он оттого, что кто-то ходил по комнате. Такие тяжелые, глухие шаги. А еще потому, что в нос бил запах апельсинов. Олег приоткрыл глаза, не в силах раскрыть их полностью и увидел, как человеческая фигура прошла мимо комнаты. В коридоре горел свет: он не помнил, выключал ли он его или нет. В комнате царил полумрак — темные занавески не желали отпускать ночную темноту.

Поднявшись и окончательно сбросив с себя остатки сна, Олег уставился в дверной проем. И тогда увидел Вику: она медленно прошествовала обратно по коридору. У нее в руках был баллончик с освежителем воздуха, на котором был нарисован разрубленный надвое апельсин. Теперь было ясно, откуда тут этот запах. Что ж, теперь кажется, будто это не квартира вовсе, а склад фруктов.

Вика прошла обратно, не прекращая брызгать освежителем во все стороны и Олег понял: если она не перестанет, в комнате, и без того душной, наступит полная «губиловка». Он поднялся и, на ходу надев штаны, сказал:

— Вика! Сестренка! Привет!

Она замерла у двери в комнату, где спала и, не оглядываясь, произнесла:

— Ты не должна быть здесь. Ты обещала уйти. Или не помнишь? Сегодня ночью. После тебя плохо пахнет. — Фразы были резкими, отрывочными, словно она задыхалась.

— Вика! — Олег сперва растерялся, но потом, напомнив себе, что у нее не все дома, проговорил: — Вика, это я, Олег. Муж твоей сестры.

И тогда он заметил резкую перемену. Даже со спины это было видно. Плечи поникли, колени немного подкосились, и от нее повеяло облегчением.

— Здравствуй, Олег. — Повернувшись, сказала она. Губы разъехались в грустной улыбке.

Олег сделал шаг назад: на миг показалось, что он никогда раньше не видел этой женщины. Но знакомые ямки на щеках никуда не делись, а курносый носик все так же вызывал умиление… Но она постарела. Черт возьми! Она сильно постарела! Волосы были неопределенного цвета: одна прядь была темной, другая светлой, третья рыжей, и во всем этом сочетании создавалось впечатление, будто это не волосы, а грязные, тонкие ветки в лесу. Они спутались между собой, и Олег прикинул, сколько сил придется затратить парикмахеру, что бы привести их в нормальный вид. Лицо было бледным и, возможно, на нем не было ни одной складки. Однако серые мешки под глазами напоминали о том, что она все-таки живой человек.

Он заставил себя улыбнуться, хотя на самом деле хотелось воскликнуть: Боже, ты же превратилась в старуху!

На ней был все тот же халат и те же носки. К груди Вика прижимала баллончик аэрозоли.

— Просто… — она улыбнулась. — Я не ожидала увидеть тут еще кого-нибудь, кроме мамы.

— Я тебя прекрасно понимаю. — Отозвался Олег и, подойдя к Вике, обнял ее. — Как делишки, сестренка?

Она пожала плечами и с улыбкой ответила:

— Все в порядке. А где мама?

— Ей нужно было срочно уехать по делам. — Соврал Олег. Как ему тогда казалось, это вполне реальный довод.

Вика немного помолчала, а потом проговорила тихим, смирившимся голосом.

— Да-да. Я уже привыкла.

Несколько минут они просто стояли молча, друг напротив друга. Он разглядывал ее (измученное?) лицо, а она ковыряла коротким ногтем крышку баллончика. Смотрела она тоже на крышку, причем так заинтересованно, будто на там происходило что-то важное.

— Думаю, самое время позавтракать. — Прервал молчание Олег. Он в самом деле подумал о еде: живот заставил его, урча и булькая. — Как на счет гамбургеров?

Вика вздрогнула.

— Так как на счет гамбургеров? — повторил он вопрос. — Там, — Олег хотел сказать в холодильнике, но язык не повернулся. — На кухне их не меньше десятка. Правда, я один уже умял…

Вика оживилась.

— Десять штук! — ее глаза превратились в блюдца от удивления, а рот напоминал букву «О». — Ничего себе! Это же мне на целую неделю!

— Да ладно! — воскликнул Олег, однако тут же пожалел о своей не сдержанности.

Вика осунулась еще больше и на ее бледном, теперь уже почти белом лице отразилось нелепое отчаяние.

— Обычно я мало ем. — Слова вышли сухими, безжизненными.