Дрожите, люди, ибо — это марш живых мертвецов! Холодный дождь, ливший словно из ведра уже которую неделю, давно размягчил землю, окончательно превратив в грязь. Она мерзко хлюпала под сапогами, пытаясь их засосать.
Добавить в моё избранное
9 мин, 30 сек 17149
Однако беда не заставила себя долго ждать!
Один из неживых остановился, а потом медленно обернулся, чтобы через секунду посмотреть прямо в щель заделанного окна, где прятался молодой парень. Парень поспешил себе зажать рот рукой, чтобы не закричать. Ведь прямо на него смотрел ярко-горящим мистическим взором его родной отец.
Мертвец оскалил гнилые зубы, а потом в пригласительном жесте махнул костлявой рукой, закованную в ржавую латную перчатку, словно зовя пойти за собой. Парень не мог и сдвинутся с места, осознание катастрофы просто пригвоздило его к месту. Нет… только не он.
Пока молодой парень приходил в себя, пытаясь пережить и осознать, охвативший его душу всепоглощающий ужас, тот самый мертвец, что был так похож на погибшего отца, спокойным и ровным шагом вернулся на своё место в ряду немёртвых. Он выполнил свой долг и волю рока: отметил смертного своим взором сияющих глазниц, а что будет дальше — это уже не его забота.
Царившая тишина для молодого парня, что давила на сознание, резко разбилась на мелкие кусочки погребальным звоном колокола, который просто захлёбывался в своём набате. Следом за колоколом вновь заграяли вороны.
Могильный мрак следовал точно по пятам за Маршем, медленно выпуская истерзанную землю из своих цепких пальцев. А колокол всё бил и бил протяжно в набат, но, чем дальше отдалялись от небольшой деревушки мертвецы, тем тише становился тот погребальный звон колокола в небольшой церквушке, словно с каждым медленным шагом Марша его вылитое из бронзы тело покидали последние оставшиеся силы. Он хрипел натужно и протяжно в такт ледяному ветру, пока вскоре его печальный звон наконец-то не смолк на полуслове. Стаи воронов, громко каркая, поднялись в воздух, чтобы одной огромной чёрной тучей улететь следом за Маршем и его ровными рядами. Птицы потеряли в одночасье всякий интерес к данной местности: Марш отгремел, и теперь можно было спокойно отправиться намного дальше и вперёд. Ведь Марш ещё не закончил своё триумфальное шествие, и нужно было донести весть о нём другим местам. Очень неприятную весть. Вороны давно обогнали медленно идущих мертвецов, но гордые птицы отлично понимали, что Марш не так сильно и отстаёт от них…
Никто из ныне живущих не смог бы дать точного и единственно верного ответа на вопросы: а куда исчезает Марш, когда он заканчивает свой путь? Где он находится — этот конечный путь? Все скудные сведения за прошедшие столетия обросли ворохом всевозможных легенд, выдумок и суеверий, что сегодня было просто невозможно отделить от выдумок зёрна правды. Многие учёные мужи сломали головы в догадках, пытаясь разгадать тайну Марша: кто-то бросил исследования, просто отчаявшись что-либо найти, а кто-то бесследно исчез, пытаясь установить близкий контакт с ожившими мертвецами. Суеверные крестьяне были твёрдо уверены, что эти учёные попали в ряды неуспокоенных, чтобы никогда не разгласить живым правды.
Марш твёрдо и уверенно хранил свои секреты за семью печатями и расставаться с ними не собирался. Но, несмотря ни на что, кое-что всё же можно было выяснить. Неуспокоённые появлялись спонтанно и каждый раз в новых местах (редки были случаи, когда Марш гремел в одной и той же местности), исчезали они точно так же неожиданно. В королевских архивах бережно сохранились показания очевидцев, в которых говорилось, что на землю всегда опускался густой и непроглядный туман, затруднявший всяческий обзор. Эта мгла была белоснежно-белой и даже немного светилась, что особенно приметно в ночное время суток. Сам Марш, не сбавляя равномерного темпа, спокойным шагом входил прямо в глубь белёсого тумана. Этот туман мягко окутывал фигуры немёртвых воителей, полностью поглощая их. И, стоило только последней фигуре скрыться в бесформенной мгле, как она пропадала, просто таяла дымкой прямо на глазах. Вместе с туманом пропадал и Марш, на этом самом месте не оставалось ни одной отметины, ни одного полусгнившего стяга, кусочка ткани или примятой травинки. Можно было почувствовать только лёгкий холод, который тоже постепенно исчезал. Также сохранились заметки о малочисленных смельчаках, которые решались заглянуть вовнутрь мглы. Никто из них в последствие никогда не вернулся назад, они также бесследно исчезли, не проронив ни звука. Живым остаётся только мириться с Маршем и стоически принимать все последующие за ним последствия.
А нынешний Марш в гордом замогильном молчании прошествовал своей дорогой дальше на север, где начиналась полоска седых гор, вечно укрытых снегом, чтобы вскоре растаять подобно утреннеё дымке. Вскоре после его ухода наконец-то распогодилось. Холодный, проливной ливень сошёл на нет и успокоился, а из-за тяжёлых, свинцовых туч несмело выглянуло солнце, освещая округу.
Люд понемногу начал выползать на свет Божий из своих укрытий, чтобы порадоваться окончанию Марша и, что ни на кого не пал выбор рока. Только молодой широкоплечий парень хмуро молчал, смотря на радостных людей, и молчал, не смея обронить ни слова о случившемся.
Один из неживых остановился, а потом медленно обернулся, чтобы через секунду посмотреть прямо в щель заделанного окна, где прятался молодой парень. Парень поспешил себе зажать рот рукой, чтобы не закричать. Ведь прямо на него смотрел ярко-горящим мистическим взором его родной отец.
Мертвец оскалил гнилые зубы, а потом в пригласительном жесте махнул костлявой рукой, закованную в ржавую латную перчатку, словно зовя пойти за собой. Парень не мог и сдвинутся с места, осознание катастрофы просто пригвоздило его к месту. Нет… только не он.
Пока молодой парень приходил в себя, пытаясь пережить и осознать, охвативший его душу всепоглощающий ужас, тот самый мертвец, что был так похож на погибшего отца, спокойным и ровным шагом вернулся на своё место в ряду немёртвых. Он выполнил свой долг и волю рока: отметил смертного своим взором сияющих глазниц, а что будет дальше — это уже не его забота.
Царившая тишина для молодого парня, что давила на сознание, резко разбилась на мелкие кусочки погребальным звоном колокола, который просто захлёбывался в своём набате. Следом за колоколом вновь заграяли вороны.
Могильный мрак следовал точно по пятам за Маршем, медленно выпуская истерзанную землю из своих цепких пальцев. А колокол всё бил и бил протяжно в набат, но, чем дальше отдалялись от небольшой деревушки мертвецы, тем тише становился тот погребальный звон колокола в небольшой церквушке, словно с каждым медленным шагом Марша его вылитое из бронзы тело покидали последние оставшиеся силы. Он хрипел натужно и протяжно в такт ледяному ветру, пока вскоре его печальный звон наконец-то не смолк на полуслове. Стаи воронов, громко каркая, поднялись в воздух, чтобы одной огромной чёрной тучей улететь следом за Маршем и его ровными рядами. Птицы потеряли в одночасье всякий интерес к данной местности: Марш отгремел, и теперь можно было спокойно отправиться намного дальше и вперёд. Ведь Марш ещё не закончил своё триумфальное шествие, и нужно было донести весть о нём другим местам. Очень неприятную весть. Вороны давно обогнали медленно идущих мертвецов, но гордые птицы отлично понимали, что Марш не так сильно и отстаёт от них…
Никто из ныне живущих не смог бы дать точного и единственно верного ответа на вопросы: а куда исчезает Марш, когда он заканчивает свой путь? Где он находится — этот конечный путь? Все скудные сведения за прошедшие столетия обросли ворохом всевозможных легенд, выдумок и суеверий, что сегодня было просто невозможно отделить от выдумок зёрна правды. Многие учёные мужи сломали головы в догадках, пытаясь разгадать тайну Марша: кто-то бросил исследования, просто отчаявшись что-либо найти, а кто-то бесследно исчез, пытаясь установить близкий контакт с ожившими мертвецами. Суеверные крестьяне были твёрдо уверены, что эти учёные попали в ряды неуспокоенных, чтобы никогда не разгласить живым правды.
Марш твёрдо и уверенно хранил свои секреты за семью печатями и расставаться с ними не собирался. Но, несмотря ни на что, кое-что всё же можно было выяснить. Неуспокоённые появлялись спонтанно и каждый раз в новых местах (редки были случаи, когда Марш гремел в одной и той же местности), исчезали они точно так же неожиданно. В королевских архивах бережно сохранились показания очевидцев, в которых говорилось, что на землю всегда опускался густой и непроглядный туман, затруднявший всяческий обзор. Эта мгла была белоснежно-белой и даже немного светилась, что особенно приметно в ночное время суток. Сам Марш, не сбавляя равномерного темпа, спокойным шагом входил прямо в глубь белёсого тумана. Этот туман мягко окутывал фигуры немёртвых воителей, полностью поглощая их. И, стоило только последней фигуре скрыться в бесформенной мгле, как она пропадала, просто таяла дымкой прямо на глазах. Вместе с туманом пропадал и Марш, на этом самом месте не оставалось ни одной отметины, ни одного полусгнившего стяга, кусочка ткани или примятой травинки. Можно было почувствовать только лёгкий холод, который тоже постепенно исчезал. Также сохранились заметки о малочисленных смельчаках, которые решались заглянуть вовнутрь мглы. Никто из них в последствие никогда не вернулся назад, они также бесследно исчезли, не проронив ни звука. Живым остаётся только мириться с Маршем и стоически принимать все последующие за ним последствия.
А нынешний Марш в гордом замогильном молчании прошествовал своей дорогой дальше на север, где начиналась полоска седых гор, вечно укрытых снегом, чтобы вскоре растаять подобно утреннеё дымке. Вскоре после его ухода наконец-то распогодилось. Холодный, проливной ливень сошёл на нет и успокоился, а из-за тяжёлых, свинцовых туч несмело выглянуло солнце, освещая округу.
Люд понемногу начал выползать на свет Божий из своих укрытий, чтобы порадоваться окончанию Марша и, что ни на кого не пал выбор рока. Только молодой широкоплечий парень хмуро молчал, смотря на радостных людей, и молчал, не смея обронить ни слова о случившемся.
Страница 2 из 3
