Раскаты первой весенней грозы разносились над вечерней Таловкой с таким грохотом, словно сотни артиллерийских гаубиц беспрерывно выпускали залп за залпом в незримого врага. Несколько часов зигзаги молний пронзали нахмурившееся небо, затянутое темными, местами почти черными, бесконечными облаками, и лишь узкая полоска оранжево-красного заката на кромке горизонта освещала сумерки над деревней. Вскоре пелена тяжелых туч затопила и её, подавив последние мгновения уходящего дня. Вместе с наступившей темнотой, словно по сигналу, на Таловку обрушился обильный, плотный дождь, мигом разогнавший селян по домам. Местная молодежь спряталась в просторное здание бревенчатого деревенского клуба.
Добавить в моё избранное
41 мин, 55 сек 11826
Когда все стихло, для верности мы прождали ещё некоторое время, прежде чем двинуться в сторону выхода. Без фонаря приходилось идти медленно, ощупывая стены. Трижды нам попадались разветвления и отводки, возможно ведущие в другие пещеры. Однако на этот раз удача была на нашей стороне, не дав заблудиться в кромешной тьме или выйти вновь к чудовищным убийцам. Наконец мы почувствовали освежающий сквозняк, и вскоре впереди замаячило серое пятно выхода из проклятой пещеры.
На крупном камне, залитом подсохшей кровью, возле тропинки, ведущей к деревне, мы увидели обезображенное мужское тело без рук и ног, лежащее на животе. Николай перевернул несчастного и выругался. Вся кожа с мёртвого лица была безжалостно содрана, как и веки с глаз. Глазные яблоки убитого бессмысленно уставились в звёздное небо.
— Не звери и не люди! Кто же они? — бормотал Каразин. Это были его первые слова с тех пор, как мы сбежали из зала со статуей. Я же не знал, что ему ответить. Мой уставший от невероятности и напряжения последних часов мозг был взбудоражен и рисовал фантастические, безумные теории.
— Гарпии, — сказал я первое, что пришло на ум, — Они похожи на гарпий из мифов про Ясона и аргонавтов. Дочери морского бога Тавманта и богини Электры. Хотя я представлял их себе несколько иначе. Более похожими на людей. Не знаю.
— Это, возможно, самое правдивое предположение, — покачал головой Николай, — Мифам тысячи лет, а эти твари многие столетия провели в пещерах, питаясь трупами, вот и изменились. Но почему они раньше не нападали?
— Было больше пищи, питаются они редко и им надолго хватало. А может быть, их сейчас пробудила война, и им захотелось свежей крови, — начал фантазировать я.
— Самое главное, что они смертны, — со злостью в голосе сказал Каразин, укрывая лицо мертвеца обрывком его же пропитанной кровью одежды, — Доберёмся до деревни, возьмём казаков, побольше патронов и покончим с ними. После этой ночи местные с нами не пойдут, их наверняка уже напугали те, кто выжил.
— И правильно сделают! — возразил я, показывая пальцем на вход в пещеру. — Прости, Коля, но я туда без роты солдат не сунусь.
— В любом случае нужно идти в деревню, — не стал спорить со мной Каразин.
Мы оставили несчастную жертву там, где нашли, и тихонько переговариваясь, начали спуск по тропинке вниз по склону, лавируя среди ветвей деревьев и кустарников. В нескольких местах ветки были примяты и сломаны, но следов крови больше не попадалось. Каразин предположил, что большие крылья не дали гарпиям напасть на последних убегающих людей, и я с ним согласился. Но тут же у меня возник другой вопрос.
— Николай, как думаешь, почему казаки к нам не пришли на помощь? Ну ладно местные напуганы до чертиков, понятно. Но наши-то ребята не робкого десятка… — с тревогой в голосе спросил я.
— Пойдем быстрее, — помрачнел Николай, ускоряя шаг. В изодранном и помятом мундире, без фуражки, он выглядел настоящим бродягой, а не блистательным военным корреспондентом и героем былых сражений. Впрочем, я в своей грязной одежде и с расцарапанным лицом выглядел ничуть не лучше.
Мы спускались вниз довольно быстро, оставшуюся часть пути почти бежали. От волнения и быстрого бега пересохло в горле, ужасно захотелось пить, да и от еды я бы не отказался.
Мысли о жажде и голоде оставили нас, как только мы выбежали из скопления кустарников на знакомое плато. Деревня встретила нас абсолютным безмолвием, открывая ужасающую картину: дома с развороченными крышами, разваленные плетни, земля, устланная мертвецами. Разорванные и искалеченные людские тела застыли в неестественных позах на залитой кровью траве, которую ещё не успело высушить солнце, медленно поднимающееся за вершинами горного хребта. Прислонившись спиной к заваленной на бок повозке, сидел Еремей, сжимая в окоченевших руках винтовку, из которой он, видимо, так и не успел выстрелить. Я опознал его по форме и оставшейся нижней части головы с рыжей бородой, поскольку верхняя часть была ужасной мешаниной из разбитых кусков черепа, перемешанных с сероватым мозговым веществом. Его младший товарищ мёртвым тюком перевесился через плетень лицом вниз. Из залитой кровью спины казака торчали вывороченные наружу рёбра. Василь в момент нападения был вооружен только шашкой, которая валялась тут же возле его ног. Суда по чудовищным ранам на спине и шее, он пытался бежать, но его настигли нападавшие.
Пока я пытался вырвать винтовку из мёртвых рук Еремея, Николай нашёл вторую берданку и ящик с револьверными и винтовочными патронами, которыми мы тут же зарядили всё имеющееся оружие. Закончив эту процедуру, мы уселись на большой плоский камень рядом с домом старейшины, чтобы составить план дальнейших действий. Не знаю как Николаю, а мне в голову ничего разумного ровным счётом не приходило.
— Из берданки когда-нибудь стрелял? — спросил меня Каразин, протягивая флягу с морсом, подобранную возле повозки.
На крупном камне, залитом подсохшей кровью, возле тропинки, ведущей к деревне, мы увидели обезображенное мужское тело без рук и ног, лежащее на животе. Николай перевернул несчастного и выругался. Вся кожа с мёртвого лица была безжалостно содрана, как и веки с глаз. Глазные яблоки убитого бессмысленно уставились в звёздное небо.
— Не звери и не люди! Кто же они? — бормотал Каразин. Это были его первые слова с тех пор, как мы сбежали из зала со статуей. Я же не знал, что ему ответить. Мой уставший от невероятности и напряжения последних часов мозг был взбудоражен и рисовал фантастические, безумные теории.
— Гарпии, — сказал я первое, что пришло на ум, — Они похожи на гарпий из мифов про Ясона и аргонавтов. Дочери морского бога Тавманта и богини Электры. Хотя я представлял их себе несколько иначе. Более похожими на людей. Не знаю.
— Это, возможно, самое правдивое предположение, — покачал головой Николай, — Мифам тысячи лет, а эти твари многие столетия провели в пещерах, питаясь трупами, вот и изменились. Но почему они раньше не нападали?
— Было больше пищи, питаются они редко и им надолго хватало. А может быть, их сейчас пробудила война, и им захотелось свежей крови, — начал фантазировать я.
— Самое главное, что они смертны, — со злостью в голосе сказал Каразин, укрывая лицо мертвеца обрывком его же пропитанной кровью одежды, — Доберёмся до деревни, возьмём казаков, побольше патронов и покончим с ними. После этой ночи местные с нами не пойдут, их наверняка уже напугали те, кто выжил.
— И правильно сделают! — возразил я, показывая пальцем на вход в пещеру. — Прости, Коля, но я туда без роты солдат не сунусь.
— В любом случае нужно идти в деревню, — не стал спорить со мной Каразин.
Мы оставили несчастную жертву там, где нашли, и тихонько переговариваясь, начали спуск по тропинке вниз по склону, лавируя среди ветвей деревьев и кустарников. В нескольких местах ветки были примяты и сломаны, но следов крови больше не попадалось. Каразин предположил, что большие крылья не дали гарпиям напасть на последних убегающих людей, и я с ним согласился. Но тут же у меня возник другой вопрос.
— Николай, как думаешь, почему казаки к нам не пришли на помощь? Ну ладно местные напуганы до чертиков, понятно. Но наши-то ребята не робкого десятка… — с тревогой в голосе спросил я.
— Пойдем быстрее, — помрачнел Николай, ускоряя шаг. В изодранном и помятом мундире, без фуражки, он выглядел настоящим бродягой, а не блистательным военным корреспондентом и героем былых сражений. Впрочем, я в своей грязной одежде и с расцарапанным лицом выглядел ничуть не лучше.
Мы спускались вниз довольно быстро, оставшуюся часть пути почти бежали. От волнения и быстрого бега пересохло в горле, ужасно захотелось пить, да и от еды я бы не отказался.
Мысли о жажде и голоде оставили нас, как только мы выбежали из скопления кустарников на знакомое плато. Деревня встретила нас абсолютным безмолвием, открывая ужасающую картину: дома с развороченными крышами, разваленные плетни, земля, устланная мертвецами. Разорванные и искалеченные людские тела застыли в неестественных позах на залитой кровью траве, которую ещё не успело высушить солнце, медленно поднимающееся за вершинами горного хребта. Прислонившись спиной к заваленной на бок повозке, сидел Еремей, сжимая в окоченевших руках винтовку, из которой он, видимо, так и не успел выстрелить. Я опознал его по форме и оставшейся нижней части головы с рыжей бородой, поскольку верхняя часть была ужасной мешаниной из разбитых кусков черепа, перемешанных с сероватым мозговым веществом. Его младший товарищ мёртвым тюком перевесился через плетень лицом вниз. Из залитой кровью спины казака торчали вывороченные наружу рёбра. Василь в момент нападения был вооружен только шашкой, которая валялась тут же возле его ног. Суда по чудовищным ранам на спине и шее, он пытался бежать, но его настигли нападавшие.
Пока я пытался вырвать винтовку из мёртвых рук Еремея, Николай нашёл вторую берданку и ящик с револьверными и винтовочными патронами, которыми мы тут же зарядили всё имеющееся оружие. Закончив эту процедуру, мы уселись на большой плоский камень рядом с домом старейшины, чтобы составить план дальнейших действий. Не знаю как Николаю, а мне в голову ничего разумного ровным счётом не приходило.
— Из берданки когда-нибудь стрелял? — спросил меня Каразин, протягивая флягу с морсом, подобранную возле повозки.
Страница 8 из 12
