В одной закусочной поблизости Петербурга работала хрупкая Тина с целью заработать немного денег для обучения в университете. Был поздний вечер, и непременно сегодня ей нужно было вступить в ночную смену. Если бы она знала, что её ожидает, то сегодня она ни за что не перешагнула бы порог этого заведения. Но её судьба больше не была в её руках, посему она не подозревала ничего злого, когда над дверью прозвенел маленький колокольчик, оповещающий, что в помещение вошёл новый посетитель.
Добавить в моё избранное
33 мин, 58 сек 1648
На самом деле он никогда не слушал её, но она была настолько невнимательной, что едва замечала это. Основную часть времени она лишь любовалась его внешностью. В сущности, он должен был чувствовать себя польщённым, но этого никогда не происходило. Он терпеть не мог эту лесть.
— Мой отец умер некоторое время назад, а моя мать живёт на другом конце России, — произнесла Тина немного грустно, и Валерка впервые навострил свой слух.
— Это значит, что у тебя поблизости нет родных?
Это было бы идеально, окажись оно правдой. Никто не будет искать её, а ему не придётся чувствовать себя дурно, если он заберёт её с собой. Осознание того, что она жила совершенно одна, успокаивало его.
— Нет, к сожалению, нет. И у меня не особо много друзей. — Она смотрела на него с блеском в глазах, который он с трудом переносил. Он быстро отвёл свой взгляд и начал рассматривать поверхность стола.
По всей видимости, она уже видела в нём что-то типа друга. Он мог лишь рассмеяться над этим, потому как у него никогда не было друзей. Он был одиноким волком, причём всегда. Зло бушевало в нём, и никто не хотел быть добровольно его другом.
Как это часто случалось, он сомневался в здравомыслии девушки. Но всё всегда протекало одинаково. Они часто принимали его за кого-то особенного, иногда девушки даже влюблялись в него, а затем он только разочаровывал их. Что нисколько не уменьшало его интерес.
— А как насчёт тебя… и твоей семьи? — Она еле смогла выговорить эти слова. Его скрытое и угрюмое поведение заставляло предполагать, что он был так же одинок, как и она сама.
— У меня нет семьи. — Он почти с отвращением выплюнул эти слова. Семья? Все жизненные удары ему всегда приходилось принимать в одиночку. После того, как в юные годы он убил свою маленькую сестру, его родители просто выкинули его из дома. Он никогда не простил им этого, после чего заставил их страдать так, как пришлось страдать самому, живя на улице.
На сегодняшний день он стал осторожнее. Он больше не разгуливал по миру, убивая кого не попадя. К этому дню он стал коллекционером определённых вещей, которые он обожал в особенной степени. Сотни из них он тщательно законсервировал, но их блеск он так никогда и не получил назад. Не играло роли, что он делал — этот блеск, которому он больше всего преклонялся, исчезал слишком быстро, оставляя лишь пустую оболочку. Несмотря на это, он был одержим тем, чтобы владеть всё большим и большим, и на этот раз у него появилось чувство, что он нашёл то, чего больше всего желал.
Эти синие глаза были полны жизни. Он был уверен, что именно они были тем, что он так давно искал.
Почти весь день он потратил на прогулку с Тиной по Питеру, и даже пригласил её на что-то вроде свидания. В конце концов, это было одной из тех вещей, которые приходилось делать. Он ненавидел брать с собой девушек против их воли. Они должны были идти с ним по собственному желанию: тем сильнее их удивление и страх были позже. А как он любил этот полный паники взгляд, когда они понимали, что случится.
Он, наконец, мог вернуться домой. Никогда у него не было постоянного места жительства, это было слишком опасно. Его дом был скромным. Он не хотел привлекать слишком много внимания: опасность, что кто-либо раскусит его, была чересчур большой.
Он обрадовался, когда ступил за порог и почувствовал неповторимый, отчасти гнилой запах. Ему нравилось, что тут слегка пахло разложением. В этом запахе было что-то эротическое, и он знал, что грязная работа была уже сделана. Теперь наступило время для приятной части.
Он редко оставлял что-то лежать. В конце концов, он не хотел, чтобы вещам из его коллекции был нанесён вред. Когда дело доходило до гниения, то зачастую было уже поздно, но сегодня не вышло по-другому. Из-за свидания с Тиной он оставил девушку лежать, и в силу влажного климата она слишком быстро начала разлагаться.
Он подошёл к ней и уставился на неё. Она не была действительно красивой, но в её глазах был этот светлый зелёный цвет, который его завораживал.
Синие пятна на её горле указывали на то, что он не очень хорошо обошёлся с ней и был в слишком большой ярости. И всё потому, что она не дала ему то, чего он хотел. Блеск, который он так обожал, настолько быстро пропал, что его начало раздражать, что он вообще взял её с собой. Но было в этом и что-то положительное: его коллекция обогатилась, и это хотя бы немного удовлетворяло его.
Схватив её тело, он потащил её за собой. Он заранее приготовил несколько ножей. Начиная с самых острых, вплоть до старых, тупых и уже заржавевших. Иногда, когда девчонка слишком сопротивлялась, он специально использовал тупые ножи. Это было что-то вроде мести, даже если этим он мог повредить части своей коллекции. Это того стоило.
Он приложил нож и наблюдал, как сразу же после первого пореза кожа начала отслаиваться. Его не волновало, что в результате этой работы он часто был грязным.
— Мой отец умер некоторое время назад, а моя мать живёт на другом конце России, — произнесла Тина немного грустно, и Валерка впервые навострил свой слух.
— Это значит, что у тебя поблизости нет родных?
Это было бы идеально, окажись оно правдой. Никто не будет искать её, а ему не придётся чувствовать себя дурно, если он заберёт её с собой. Осознание того, что она жила совершенно одна, успокаивало его.
— Нет, к сожалению, нет. И у меня не особо много друзей. — Она смотрела на него с блеском в глазах, который он с трудом переносил. Он быстро отвёл свой взгляд и начал рассматривать поверхность стола.
По всей видимости, она уже видела в нём что-то типа друга. Он мог лишь рассмеяться над этим, потому как у него никогда не было друзей. Он был одиноким волком, причём всегда. Зло бушевало в нём, и никто не хотел быть добровольно его другом.
Как это часто случалось, он сомневался в здравомыслии девушки. Но всё всегда протекало одинаково. Они часто принимали его за кого-то особенного, иногда девушки даже влюблялись в него, а затем он только разочаровывал их. Что нисколько не уменьшало его интерес.
— А как насчёт тебя… и твоей семьи? — Она еле смогла выговорить эти слова. Его скрытое и угрюмое поведение заставляло предполагать, что он был так же одинок, как и она сама.
— У меня нет семьи. — Он почти с отвращением выплюнул эти слова. Семья? Все жизненные удары ему всегда приходилось принимать в одиночку. После того, как в юные годы он убил свою маленькую сестру, его родители просто выкинули его из дома. Он никогда не простил им этого, после чего заставил их страдать так, как пришлось страдать самому, живя на улице.
На сегодняшний день он стал осторожнее. Он больше не разгуливал по миру, убивая кого не попадя. К этому дню он стал коллекционером определённых вещей, которые он обожал в особенной степени. Сотни из них он тщательно законсервировал, но их блеск он так никогда и не получил назад. Не играло роли, что он делал — этот блеск, которому он больше всего преклонялся, исчезал слишком быстро, оставляя лишь пустую оболочку. Несмотря на это, он был одержим тем, чтобы владеть всё большим и большим, и на этот раз у него появилось чувство, что он нашёл то, чего больше всего желал.
Эти синие глаза были полны жизни. Он был уверен, что именно они были тем, что он так давно искал.
Почти весь день он потратил на прогулку с Тиной по Питеру, и даже пригласил её на что-то вроде свидания. В конце концов, это было одной из тех вещей, которые приходилось делать. Он ненавидел брать с собой девушек против их воли. Они должны были идти с ним по собственному желанию: тем сильнее их удивление и страх были позже. А как он любил этот полный паники взгляд, когда они понимали, что случится.
Он, наконец, мог вернуться домой. Никогда у него не было постоянного места жительства, это было слишком опасно. Его дом был скромным. Он не хотел привлекать слишком много внимания: опасность, что кто-либо раскусит его, была чересчур большой.
Он обрадовался, когда ступил за порог и почувствовал неповторимый, отчасти гнилой запах. Ему нравилось, что тут слегка пахло разложением. В этом запахе было что-то эротическое, и он знал, что грязная работа была уже сделана. Теперь наступило время для приятной части.
Он редко оставлял что-то лежать. В конце концов, он не хотел, чтобы вещам из его коллекции был нанесён вред. Когда дело доходило до гниения, то зачастую было уже поздно, но сегодня не вышло по-другому. Из-за свидания с Тиной он оставил девушку лежать, и в силу влажного климата она слишком быстро начала разлагаться.
Он подошёл к ней и уставился на неё. Она не была действительно красивой, но в её глазах был этот светлый зелёный цвет, который его завораживал.
Синие пятна на её горле указывали на то, что он не очень хорошо обошёлся с ней и был в слишком большой ярости. И всё потому, что она не дала ему то, чего он хотел. Блеск, который он так обожал, настолько быстро пропал, что его начало раздражать, что он вообще взял её с собой. Но было в этом и что-то положительное: его коллекция обогатилась, и это хотя бы немного удовлетворяло его.
Схватив её тело, он потащил её за собой. Он заранее приготовил несколько ножей. Начиная с самых острых, вплоть до старых, тупых и уже заржавевших. Иногда, когда девчонка слишком сопротивлялась, он специально использовал тупые ножи. Это было что-то вроде мести, даже если этим он мог повредить части своей коллекции. Это того стоило.
Он приложил нож и наблюдал, как сразу же после первого пореза кожа начала отслаиваться. Его не волновало, что в результате этой работы он часто был грязным.
Страница 2 из 9
