Чаша моей крови

Ему не особо это нравилось, но и не было противно. Спустя какое-то время он смирился с тем, что это являлось её неотъемлемой частью.

Когда он смотрел на безжизненное тело перед собой, на вырезанные в нём углубления, то это было сродни тому, будто он смотрел на своё отражение. Часто он чувствовал себя так же пусто и безжизненно, как и та, что лежала перед ним.

Он тяжело вздохнул и потёр свой лоб. Она не удовлетворила его никоим образом, что разозлило его. Он уже слишком глубоко погряз в своих мыслях о Тине. Она просто сводила его с ума, и он знал, что не может ждать дольше. Он должен был, наконец, обладать ею.

Никогда не было легко прятать трупы так, чтобы их никто не нашёл. Для этого приходилось уходить далеко в лес, рыть яму и закапывать их как можно глубже. Валера ненавидел эту работу. Предпочёл бы просто бросить где-нибудь безжизненные тела. В них всё равно больше не было ничего особенного. Но страх, что его могут начать подозревать, был слишком велик.

На сей раз он возвратился в свою хижину с хорошим чувством. Он хорошо спрятал её, никто не смог бы её найти. Тем более она всё равно жила не здесь. Он взял себе в привычку никогда не закапывать труп в том месте, в котором взял его с собой. Это было слишком опасно.

Зайдя в дом, он глубоко вдохнул. Здесь всё ещё пахло гнилью, старой кровью и разложением. Он привык никогда особо не мыться после совершённого. После того, как его коллекция пополнялась ещё одной любимой вещицей, он всё равно сжигал хижину.

Он лишь поверхностно смыл грязь и нанёс немного дезодоранта. Благодаря его прекрасной внешности, небольшие следы грязи всё равно мало бросались в глаза. Кроме того: ему нравилось таким образом иметь девушек при себе, хотя это и было опасно. Но соблазн, что какая-нибудь девчонка когда-нибудь что-то заметит, был слишком огромным. Это было подобно тесту. Только до сей поры ни одна из них ничего не заметила.

Как это часто случалось, он сидел в закусочной и наблюдал за работой Тины. Его нетерпение возрастало, чем дольше он там сидел и скучал. Ему, наконец, необходимо было обладать ими — этими синими глазами косули. Ещё никогда и ничьи глаза так не завораживали и не околдовывали его.

— У тебя есть парень? — спросил он сразу, как только Тина подсела к нему. Она была настолько наивной девочкой, не имея достаточно опыта — он практически мог уловить это на запах. Ему нужно было лишь немного обольстить её, и она тут же бы принадлежала ему.

— Нет, — прошептала Тина и опять покраснела. Этот постоянный румянец медленно, но верно начал раздражать его. Он хотел, наконец, начать своё дело, но в то же время боялся, что потеряет всё из-за своей прямолинейности. А это не было дозволено — уж слишком он был одержим этими глазами.

— Ты бы хотела, чтобы я был твоим парнем? — Он попытался подарить ей свой самый мягкий взгляд, хотя и знал, что это было невозможно. Он не излучал тепло и никогда ещё не был на это способен.

— Да. — Он расхохотался про себя. Даже во сне он не мечтал, что всё окажется настолько легко. Глупая девчонка. Но он её предупреждал. Он всегда это делал, не желая испытывать чувство вины, беря с собой девушек против их воли. Хотя он и не мог чувствовать что-то подобное.

Скорее всего ему вообще не были присущи какие-либо чувства, за исключением того мизерного момента, когда он получал в точности то, чего так жаждал и чему преклонялся… их души.

Он любил наблюдать за девушками, когда свет в их глазах медленно угасал. Это удовлетворяло его, и только поэтому он мог жить дальше. То короткое мгновение, когда он заглядывал глубоко в душу девушки и наблюдал, как мучительно она умирала.

— Хочешь попозже прогуляться со мной? — Осторожный вопрос Тины заставил его внутренне простонать. Он был по горло сыт этими прогулками. Он хотел наконец-то взять её с собой, но понимал, что момент ещё не настал.

— Да, почему бы нет. — Он попытался ей улыбнуться, но у него ничего не вышло. Вероятно, в своей жизни он ещё никому и никогда не улыбался по-настоящему. По крайней мере, не живому человеку.

— Как долго ты должна ещё работать? — спросил он и протянул к ней руку. Он осторожно прикоснулся к её пальцам, которые она переплела, положив руки на стол. Она немного вздрогнула, но допустила его прикосновение.

Её кожа была прекрасно мягкой и тёплой, но это мало как отразилось на его интересе к ней. Интересовало его только одно, и как раз сейчас он смотрел в эти синие озёра.

— Примерно ещё час, а затем мы можем идти. — Она была словно поймана его прикосновением и осторожно обхватила его руку. У него были красивые руки. Большие, по мужскому грубые и, тем не менее, ухоженные. Ей нравилась мысль о том, что он мог бы прикоснуться к ней этими руками везде, где ещё ни один мужчина на самом деле не прикасался к ней.

С лёгкой ухмылкой Валерка воспринял то, что это меленькое прикосновение тут же возбудило Тину.