Кажется, они заблудились. На узкой просёлочной дороге старенький уазик забуксовал, издал натужный хриплый рык и затих.
Добавить в моё избранное
24 мин, 54 сек 4857
А потом вернулся к машине, сел и прикрыл глаза.
Эта местность была совершенно незнакома Гордею. Почему он поддался на уговоры Сэма? Как мог довериться незнакомому человеку? Ведь он всегда и во всём привык полагаться только на себя. И так лоханулся! Видимо, начала сказываться усталость — последние четыре месяца, самый горячий сезон в заповеднике, он работал в напряжённом режиме.
Несколько лет назад его пристроил на эту работу двоюродный дядька, лесничествовавший в соседней области. Когда после страшных трагических обстоятельств Гордей забросил свой бизнес, дела, оборвал все дружеские связи, когда ему казалось, что жизнь кончена, именно дядька поддержал его, не дал совершить над собой непоправимое. Постепенно Гордей свыкся со своей работой, она даже начала ему нравиться. Работа отвлекала его от страданий, благодаря ей мучительное ощущение вины и тоска притупились, отступили в самые потаённые уголки его души.
Он работал шофёром на одной из трёх принадлежащих заповеднику машин, перевозил небольшие туристические группы до центральной усадьбы и обратно. На территории усадьбы всех желающих ждал отдых в уютном визит-центре, маленький музей со множеством интересных экспонатов и дальние пешие переходы по специально разработанным эко-маршрутам. Экологический туризм в последние годы стал новым модным веянием, и в заповеднике разработали три сложно проходимых живописных эко-тропы для любителей природы и энергичного отдыха.
Чаще всего люди ехали в заповедник небольшими дружными компаниями. По дороге туда они предвкушали хороший активный отдых, по дороге обратно, усталые, но оживлённые, делились впечатлениями от увиденного. Гордей оставался равнодушным к их восторгам. Замкнувшись в своём маленьком одиноком мирке, он не обращал на своих пассажиров никакого внимания, механически выполняя обязанности перевозчика.
Последний в нынешнем сезоне рейс Гордей повёл практически на автопилоте — совсем выдохся. Ему нужно было вывезти с территории работников одной из туристических зон. Длящаяся с апреля по сентябрь сезонная смена окончилась, и люди возвращались домой, в город. Пассажиров было трое: брезгливо-высокомерный Анатолий, смотритель музея природы, неприятная тётка неопределённого возраста с цепким оценивающим взглядом — хозяйка визит-центра Наталья и инструктор Сэм, доброжелательный компанейский парень. Это он предложил Гордею не тащиться через всю территорию заповедника, а поехать по незнакомой дороге, сократив путь почти в два раза.
«Как же я мог довериться ему?», — в который уже раз укорил себя Гордей. Он досадовал, что застрял неизвестно где, что не отговорил своих пассажиров от бесполезной разведывательной вылазки. Гордей был уверен, что их поиски ни к чему не приведут, и они скоро вернутся к машине разочарованные и разругавшиеся.
Они шли уже минут тридцать, но вокруг ничего не менялось. Пейзаж был однообразный, и в какой-то момент Наталье стало казаться, что они перестали двигаться и просто топчутся на одном месте. Оглянувшись, женщина увидела всё ту же картину — бесцветное и словно безразмерное, пространство поля растеклось повсюду густым киселём, поглотив и машину, и дорогу, и все звуки. «Как же здесь тихо. Ни птиц, ни зверья, ни насекомых. Хотя, какие сейчас уже насекомые», — уныло подумалось ей.
Сэм не спешил. Он часто останавливался, присаживался на корточки и рассматривал что-то в траве. У одного из ссохшихся растений он сорвал колючую коробочку, растёр на ладони семена, понюхал и присвистнул.
— Да тут оказывается Клондайк, — удовлетворённо пробормотал он. — Надо будет договориться с Кимом, выверить маршрут и вернуться в этот богом забытый угол.
— Сэм, ты чего всё время рассматриваешь? Ищешь что-то? — вяло поинтересовался Анатолий.
— Природой любуюсь, Толяныч, — в отличие от своих спутников, Сэм находился в приподнятом настроении. — В душе я вечный юннат.
— Сколько раз я просил не коверкать моё имя! Неужели так трудно прислушаться к моей просьбе? Не надоело хохмить? — знакомо занудил Анатолий, и Наталья перестала его слушать. Она устала, растёрла ноги. В туфлях что-то кололо, мешало идти.
— Сэм! Толик! Давайте возвращаться, — предложила она.
Не оборачиваясь, Сэм что-то крикнул. «Догоняй» — послышалось ей.
— Ребята, да подождите же! Мне нужна передышка!
В ответ «ребята» опять прокричали что-то обидное про её возраст.
«Ну и плевать, вернусь одна, — разозлившись, решила Наталья, — В машине можно спокойно провести ночь, а утром мы решим, что делать дальше. Да хоть пешком пойдём обратно, дорога выведет».
Вытряхивая соринки и возясь со шнурками, женщина замешкалась, и темнота застала её врасплох, внезапно подступив вплотную со всех сторон.
Сразу стало так темно, что Наталья не смогла увидеть даже собственные пальцы, поднесённые к лицу. Темноты она не боялась.
Эта местность была совершенно незнакома Гордею. Почему он поддался на уговоры Сэма? Как мог довериться незнакомому человеку? Ведь он всегда и во всём привык полагаться только на себя. И так лоханулся! Видимо, начала сказываться усталость — последние четыре месяца, самый горячий сезон в заповеднике, он работал в напряжённом режиме.
Несколько лет назад его пристроил на эту работу двоюродный дядька, лесничествовавший в соседней области. Когда после страшных трагических обстоятельств Гордей забросил свой бизнес, дела, оборвал все дружеские связи, когда ему казалось, что жизнь кончена, именно дядька поддержал его, не дал совершить над собой непоправимое. Постепенно Гордей свыкся со своей работой, она даже начала ему нравиться. Работа отвлекала его от страданий, благодаря ей мучительное ощущение вины и тоска притупились, отступили в самые потаённые уголки его души.
Он работал шофёром на одной из трёх принадлежащих заповеднику машин, перевозил небольшие туристические группы до центральной усадьбы и обратно. На территории усадьбы всех желающих ждал отдых в уютном визит-центре, маленький музей со множеством интересных экспонатов и дальние пешие переходы по специально разработанным эко-маршрутам. Экологический туризм в последние годы стал новым модным веянием, и в заповеднике разработали три сложно проходимых живописных эко-тропы для любителей природы и энергичного отдыха.
Чаще всего люди ехали в заповедник небольшими дружными компаниями. По дороге туда они предвкушали хороший активный отдых, по дороге обратно, усталые, но оживлённые, делились впечатлениями от увиденного. Гордей оставался равнодушным к их восторгам. Замкнувшись в своём маленьком одиноком мирке, он не обращал на своих пассажиров никакого внимания, механически выполняя обязанности перевозчика.
Последний в нынешнем сезоне рейс Гордей повёл практически на автопилоте — совсем выдохся. Ему нужно было вывезти с территории работников одной из туристических зон. Длящаяся с апреля по сентябрь сезонная смена окончилась, и люди возвращались домой, в город. Пассажиров было трое: брезгливо-высокомерный Анатолий, смотритель музея природы, неприятная тётка неопределённого возраста с цепким оценивающим взглядом — хозяйка визит-центра Наталья и инструктор Сэм, доброжелательный компанейский парень. Это он предложил Гордею не тащиться через всю территорию заповедника, а поехать по незнакомой дороге, сократив путь почти в два раза.
«Как же я мог довериться ему?», — в который уже раз укорил себя Гордей. Он досадовал, что застрял неизвестно где, что не отговорил своих пассажиров от бесполезной разведывательной вылазки. Гордей был уверен, что их поиски ни к чему не приведут, и они скоро вернутся к машине разочарованные и разругавшиеся.
Они шли уже минут тридцать, но вокруг ничего не менялось. Пейзаж был однообразный, и в какой-то момент Наталье стало казаться, что они перестали двигаться и просто топчутся на одном месте. Оглянувшись, женщина увидела всё ту же картину — бесцветное и словно безразмерное, пространство поля растеклось повсюду густым киселём, поглотив и машину, и дорогу, и все звуки. «Как же здесь тихо. Ни птиц, ни зверья, ни насекомых. Хотя, какие сейчас уже насекомые», — уныло подумалось ей.
Сэм не спешил. Он часто останавливался, присаживался на корточки и рассматривал что-то в траве. У одного из ссохшихся растений он сорвал колючую коробочку, растёр на ладони семена, понюхал и присвистнул.
— Да тут оказывается Клондайк, — удовлетворённо пробормотал он. — Надо будет договориться с Кимом, выверить маршрут и вернуться в этот богом забытый угол.
— Сэм, ты чего всё время рассматриваешь? Ищешь что-то? — вяло поинтересовался Анатолий.
— Природой любуюсь, Толяныч, — в отличие от своих спутников, Сэм находился в приподнятом настроении. — В душе я вечный юннат.
— Сколько раз я просил не коверкать моё имя! Неужели так трудно прислушаться к моей просьбе? Не надоело хохмить? — знакомо занудил Анатолий, и Наталья перестала его слушать. Она устала, растёрла ноги. В туфлях что-то кололо, мешало идти.
— Сэм! Толик! Давайте возвращаться, — предложила она.
Не оборачиваясь, Сэм что-то крикнул. «Догоняй» — послышалось ей.
— Ребята, да подождите же! Мне нужна передышка!
В ответ «ребята» опять прокричали что-то обидное про её возраст.
«Ну и плевать, вернусь одна, — разозлившись, решила Наталья, — В машине можно спокойно провести ночь, а утром мы решим, что делать дальше. Да хоть пешком пойдём обратно, дорога выведет».
Вытряхивая соринки и возясь со шнурками, женщина замешкалась, и темнота застала её врасплох, внезапно подступив вплотную со всех сторон.
Сразу стало так темно, что Наталья не смогла увидеть даже собственные пальцы, поднесённые к лицу. Темноты она не боялась.
Страница 3 из 8
