Кажется, они заблудились. На узкой просёлочной дороге старенький уазик забуксовал, издал натужный хриплый рык и затих.
Добавить в моё избранное
24 мин, 54 сек 4864
Наталья даже обрадовалась ей, уверенная, что мужикам теперь ничего не останется, как повернуть назад вместе с ней.
— Сэм, Толик, пошли обратно! И включите фонарик, я ничего не могу разглядеть.
Ответом ей было молчание. Не раздалось ни шороха, ни звука шагов, ничего.
— Ребята, где вы? Отзовитесь! — Наталья осторожно шагнула вперёд и снова позвала своих спутников.
Ни звука в ответ. Тишина стояла такая неестественная и настороженная, что Наталья невольно напряглась. У женщины появилось ощущение, что за ней наблюдают, затылком она почувствовала какую-то пустую точку, словно её держал на прицеле чей-то взгляд. А потом позади неё что-то легонько хрустнуло. Вновь прозвучал какой-то шорох — теперь уже ближе. Как будто кто-то двигался у неё за спиной, осторожно подкрадываясь к ней. Наталья замерла, прислушиваясь, по позвоночнику пробежал неприятный холодок.
— Ребята? Вздумали поиграть со мной в прятки? — севшим от страха голосом прошептала она. — Отзовитесь!
Вновь никто не ответил, и это непонятное молчание, напугало её ещё сильнее. Обращаясь к своим спутникам, Наталья закричала, закружила на месте, совершенно растерявшись в вязкой густой темноте.
Темнота была словно живая. Она напирала сзади, подступала с боков, липла к лицу, мешая дышать, коконом опутывая Наталью. А потом вдруг зашептала что-то неразборчивое пронзительными голосами каких-то насекомых:
— Фффф… Ццццццц… Шшшшш — Ссссссссс…
В какой-то момент между их перекличкой Наталье послышался другой посторонний звук. Кто-то тихонечко плакал там, среди кромешной тьмы. Плач то усиливался, то затихал, переходя во всхлипывающее бормотание.
— Тётенька, тётенька, — отчётливо расслышала Наталья, — не забирай нас от мамки, тётенька! Мы хотим с мамкой жить!
Эти молящие интонации Наталья узнала сразу. Казалось, за прошедшие годы она почти забыла про двух малышей, которых по её решению забрали у любящей, но стеснённой в средствах матери. И хотя коллеги Натальи были против подобной жёсткой меры, она была непреклонна: детей разлучили не только с матерью, но и друг с другом. Эта история окончилась трагически, из-за неё Наталья лишилась работы, потеряла репутацию и была вынуждена заново устраивать свою жизнь.
Наталья предпочитала не вспоминать тот случай, осиротевшие по её вине дети не являлись даже во сне. Откуда же они взялись здесь, сейчас? Наверное, от страха ей просто померещились их голоса.
— Тётенька, тётенька — голоса повторились, резанули по натянутым нервам. — Тётенька, где наша мамка?
— Кто здесь? Покажитесь, хватит играть в прятки! — закричала Наталья и, не выдержав напряжения, пошла вперёд, отчаянно прорываясь сквозь темноту.
— Тётенька, — прозвучавший впереди голос, заставил Наталью в страхе замереть.
— Тётенька, тётенька, — раздавалось то справа, то слева от неё. — Ты ведь не забыла нас, правда? Ты помнишь о нас, тётенька?
— Нет, нет, замолчите, я не хочу вас больше слушать! — охваченная ужасом, Наталья заметалась среди темноты.
— Тётенька! Тётенька, не забирай нас! Оставь с мамкой, тётенька!
Голоса звучали громко, они окружали её со всех сторон, подбираясь всё ближе.
Омертвев от страха, прижав руку ко рту, Наталья словно пыталась заглушить собственный отчаянный крик:
— Прочь! Пошли прочь! Уйдите, не приближайтесь ко мне, мерзкие оборвыши! Прочь, прочь!… Ненавижу! Из-за вас я лишилась всего! Всего! Работы, друзей, нормальной жизни!…
Крики опустошили её, лишили сил. И, когда чьи-то холодные костлявые пальцы вцепились ей в волосы, сопротивляться она уже не смогла.
Анатолий так и не понял, в какой момент стало совсем темно. Он плёлся, глядя себе под ноги, злой и голодный, и почти не слушал болтавшего о каких-то пустяках Сэма.
«Зачем я попёрся с ними? Надо было пересидеть до утра в машине. А дальше действовать по ситуации».
Темнота была непроглядная, плотная. Словно чёрная пелена, зависла она перед глазами. Ощущение собственной слепоты стало таким явным, что Анатолий почувствовал дурноту.
— Сэм? Наталья? — встревоженно позвал он. — Где вы?
Ответом ему было непонятное шипение и потрескивание, раздававшееся поблизости.
— Кто здесь?
— Ктоздеськтоздеськтоздесь…, — заглумилась в ответ темнота.
— Сэм, это ты? Оставь хоть сейчас свои приколы! Слышь, Семён? — Анатолий лихорадочно протер рукавом покрывшийся испариной лоб. — Семён, не дури, отзовись нормально!
В ответ лишь продолжало что-то потрескивать и шуршать. Испуганный Анатолий напряжённо всматривался в непроницаемый мрак, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. В какой-то момент ему показалось, что там, в его глубине, что-то ворочается, трепещет в нетерпении, словно готовится к прыжку. Что-то невидимое, непонятное — и оттого ещё более страшное.
«Свет! Нужно что-то зажечь!
— Сэм, Толик, пошли обратно! И включите фонарик, я ничего не могу разглядеть.
Ответом ей было молчание. Не раздалось ни шороха, ни звука шагов, ничего.
— Ребята, где вы? Отзовитесь! — Наталья осторожно шагнула вперёд и снова позвала своих спутников.
Ни звука в ответ. Тишина стояла такая неестественная и настороженная, что Наталья невольно напряглась. У женщины появилось ощущение, что за ней наблюдают, затылком она почувствовала какую-то пустую точку, словно её держал на прицеле чей-то взгляд. А потом позади неё что-то легонько хрустнуло. Вновь прозвучал какой-то шорох — теперь уже ближе. Как будто кто-то двигался у неё за спиной, осторожно подкрадываясь к ней. Наталья замерла, прислушиваясь, по позвоночнику пробежал неприятный холодок.
— Ребята? Вздумали поиграть со мной в прятки? — севшим от страха голосом прошептала она. — Отзовитесь!
Вновь никто не ответил, и это непонятное молчание, напугало её ещё сильнее. Обращаясь к своим спутникам, Наталья закричала, закружила на месте, совершенно растерявшись в вязкой густой темноте.
Темнота была словно живая. Она напирала сзади, подступала с боков, липла к лицу, мешая дышать, коконом опутывая Наталью. А потом вдруг зашептала что-то неразборчивое пронзительными голосами каких-то насекомых:
— Фффф… Ццццццц… Шшшшш — Ссссссссс…
В какой-то момент между их перекличкой Наталье послышался другой посторонний звук. Кто-то тихонечко плакал там, среди кромешной тьмы. Плач то усиливался, то затихал, переходя во всхлипывающее бормотание.
— Тётенька, тётенька, — отчётливо расслышала Наталья, — не забирай нас от мамки, тётенька! Мы хотим с мамкой жить!
Эти молящие интонации Наталья узнала сразу. Казалось, за прошедшие годы она почти забыла про двух малышей, которых по её решению забрали у любящей, но стеснённой в средствах матери. И хотя коллеги Натальи были против подобной жёсткой меры, она была непреклонна: детей разлучили не только с матерью, но и друг с другом. Эта история окончилась трагически, из-за неё Наталья лишилась работы, потеряла репутацию и была вынуждена заново устраивать свою жизнь.
Наталья предпочитала не вспоминать тот случай, осиротевшие по её вине дети не являлись даже во сне. Откуда же они взялись здесь, сейчас? Наверное, от страха ей просто померещились их голоса.
— Тётенька, тётенька — голоса повторились, резанули по натянутым нервам. — Тётенька, где наша мамка?
— Кто здесь? Покажитесь, хватит играть в прятки! — закричала Наталья и, не выдержав напряжения, пошла вперёд, отчаянно прорываясь сквозь темноту.
— Тётенька, — прозвучавший впереди голос, заставил Наталью в страхе замереть.
— Тётенька, тётенька, — раздавалось то справа, то слева от неё. — Ты ведь не забыла нас, правда? Ты помнишь о нас, тётенька?
— Нет, нет, замолчите, я не хочу вас больше слушать! — охваченная ужасом, Наталья заметалась среди темноты.
— Тётенька! Тётенька, не забирай нас! Оставь с мамкой, тётенька!
Голоса звучали громко, они окружали её со всех сторон, подбираясь всё ближе.
Омертвев от страха, прижав руку ко рту, Наталья словно пыталась заглушить собственный отчаянный крик:
— Прочь! Пошли прочь! Уйдите, не приближайтесь ко мне, мерзкие оборвыши! Прочь, прочь!… Ненавижу! Из-за вас я лишилась всего! Всего! Работы, друзей, нормальной жизни!…
Крики опустошили её, лишили сил. И, когда чьи-то холодные костлявые пальцы вцепились ей в волосы, сопротивляться она уже не смогла.
Анатолий так и не понял, в какой момент стало совсем темно. Он плёлся, глядя себе под ноги, злой и голодный, и почти не слушал болтавшего о каких-то пустяках Сэма.
«Зачем я попёрся с ними? Надо было пересидеть до утра в машине. А дальше действовать по ситуации».
Темнота была непроглядная, плотная. Словно чёрная пелена, зависла она перед глазами. Ощущение собственной слепоты стало таким явным, что Анатолий почувствовал дурноту.
— Сэм? Наталья? — встревоженно позвал он. — Где вы?
Ответом ему было непонятное шипение и потрескивание, раздававшееся поблизости.
— Кто здесь?
— Ктоздеськтоздеськтоздесь…, — заглумилась в ответ темнота.
— Сэм, это ты? Оставь хоть сейчас свои приколы! Слышь, Семён? — Анатолий лихорадочно протер рукавом покрывшийся испариной лоб. — Семён, не дури, отзовись нормально!
В ответ лишь продолжало что-то потрескивать и шуршать. Испуганный Анатолий напряжённо всматривался в непроницаемый мрак, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. В какой-то момент ему показалось, что там, в его глубине, что-то ворочается, трепещет в нетерпении, словно готовится к прыжку. Что-то невидимое, непонятное — и оттого ещё более страшное.
«Свет! Нужно что-то зажечь!
Страница 4 из 8
