Выбирай

— И жил в том поместье страшный человек, поговаривали. Вроде бы и одевался красиво, и манеры у него были на высоте, и музыку хорошую любил, но все его боялись и недолюбливали, — рассказывал своим друзьям крепко сложенный светловолосый парень. Остальные пятеро завороженно слушали его мягкий и ровный низкий голос. — Что-то в нем было такое… демоническое. И еще, все, кто разговаривал с ним, рассказывали, что от него всегда исходил странный запах. Как будто он протухшие яйца по карманам распихал. Из-за этого запаха и пошли слухи, что он с дьяволом якшается, — на этом моменте один из его слушателей, тощий и ссутулившийся юноша, поправил очки, прикрывая ладонью ухмылку. — И однажды ночью разразилась страшная гроза, какой эта местность уже многие десятилетия не видела. Гром грохотал так, что скотина в стойлах в обморок падала, а молния сверкала настолько ярко, что местные жители решили, что судный день пришел. А наутро, когда гроза унялась, — рассказчик еще сильнее понизил голос, — и люди решились выйти из своих домов, они увидели то, что уверило их в том, что сэр Йеллоувинд был пособником дьявола. Разукрашенное поместье, что стояло на склоне и радовало взгляд всех местных жителей, исчезло без следа! И только выжженный круг на земле, пахнущий тухлыми яйцами, напоминал о Йеллоувинде.

Рассказчик зловеще расхохотался, и все его слушатели нервно вздрогнули, а хрупкая светловолосая Мария даже легонько взвизгнула.

— Ух, Мишка, ну ты и мастер страшилки рассказывать, — покачал головой Эдуард, играя внушительными мышцами и всем видом показывая, что его-то эти сказки не пугают. — Но это все забугорное, а ты про наши места какие-нибудь страшилки знаешь?

— Чего не знаю, того не знаю, Эдик, уж извини. Хотя уверен, у того особняка есть какая-нибудь ужасающая история, — указал Миша на здание за деревьями. Они уже видели его, когда шли к этой поляне, но сейчас, в сумерках, да после страшной истории, особняк выглядел весьма устрашающе.

— А еще кто-нибудь что-нибудь рассказать не хочет? Вадик? — долговязый парень поправил очки в тонкой оправе и покачал головой. — Саня? — услышав свое имя, пристально смотревший в огонь черноволосый бородач вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей в реальный мир. — Я спрашиваю, ты страшилки какие-нибудь знаешь?

— Нет, не увлекаюсь таким, — парень снова оперся подбородком на руку и уставился в огонь.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Маша, насаживая хлеб на прутик. — Ты выглядишь каким-то грустным.

— Все нормально, просто устал за день, — Саша помассировал глаза пальцами.

— А, ну хорошо, — Маша надкусила поджарившийся хлеб и обернувшись к хлопотавшей около импровизированного стола невысокой девушке с покрашенными в синий волосами и попросила: — Лера, будь другом, сходи набери воды, чаю попьем. Я тут по пути мяты нарвала…

— Давайте я схожу, — подскочил Саша. — Незачем тебе тяжести таскать.

— Джентльмен, — усмехнулась Мария. Лера только пожала плечами и продолжила резать хлеб.

Саша взял котелок и пошел к ручью. Но стоило ему наклониться над течением, как его голову пронзила ужасная боль. Турист скривился и схватился за виски, не выпуская котелка из рук. Боль начала отступать, и он, умывшись, зачерпнул воду и вернулся к костру.

Как только он отдал котелок девушкам и сел к костру, вспышка боли повторилась, а вместе с ней Александру почудилось, что он слышит какой-то шепот. «Выбирай!» — в конце концов разобрал он. Решив, что ему все мерещится от усталости, Саша уставился в огонь, массируя виски. Внезапно языки пламени сложились в слова.«Выбирай, — гласили огненные буквы. — Признайся Лере в своих чувствах, или предложи всем наведаться в особняк». Саша помотал головой, надеясь, что наваждение рассеется.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Вадим, сидящий рядом.

— Ничего страшного, просто голова разболелась, — соврал в ответ Александр. Но словно желая отомстить ему за ложь, голову снова пронзила вспышка боли.

— Может, пойдешь в палатку, полежишь?

Саша в ответ только помотал головой.

— Само пройдет.

Но боль пропадать не спешила. Периодические вспышки чувствовались как удары кузнечного молота, и становились они все чаще, а в промежутках голову заполняла тупая ноющая боль, будто бы у мозга отросли зубы и все разом заболели. Да еще и эти письмена в огне становились только ярче, и были видны даже сквозь веки.

Саша бросил взгляд на Леру. Она ему нравилась, да что там, он искренне любил ее. Но признаться ей он не мог, уж точно не на глазах у всей компании. Да и вообще, она его скорее всего отвергнет, а переживать такой позор перед толпой людей он точно был не готов. Да, признаться ей все равно было необходимо, но потом, не сейчас, наедине.

— А давайте сходим к этому особняку? — сказал он. Боль мгновенно ослабла. — Может, там найдем какие-нибудь записи, в которых описано будет, почему его забросили, а это всяко интереснее выдуманных страшилок.