Командировка

Мало того, что эта «старая карга» перебегала дорогу в неположенном месте, так ещё и неадекватно среагировала на его замечание по этому поводу. После того как он её пропустил, пожалев.

Окончательно испортилось настроение возле двухэтажной гостиницы, куда он должен был заселиться. Отсутствие мест на крохотной парковке, злобный взгляд полной женщины-администратора из-под тусклых круглых очков, запах сырости и гнили в самом помещении.

— Сидоренко? — повертев в руках его паспорт, спросила администратор, недовольно уставившись на клиента.

— Николай Александрович, — подтвердил командированный, искоса поглядывая сквозь стеклянную дверь гостиницы на свой «форд», припаркованный за неимением места почти под самым крыльцом.

— Опять пьянки с девками устраивать будете! — вдруг взвизгнула женщина. — Я участкового сразу вызову! И машину уберите от крыльца!

— Вы меня с кем-то путаете. Я здесь впервые, — попытался спокойно отреагировать на её вопли Николай. — А машину некуда ставить, у вас парковка занята.

Администратор едва не задохнулась от злости, собираясь высказать молодому человеку интеллигентного вида в дорогом костюме, что вот от таких, как он, и приключаются все беды. Но внезапно передумала и, хищно улыбнувшись кривыми зубами, выложила большой ключ с номером «4», молча указав крючковатым пальцем на лестницу, ведущую на второй этаж.

Николай, ожидавший продолжения неожиданной истерики, даже опешил. Также молча сгреб свой паспорт, ключ и, расписавшись в журнале с зеленой обложкой, поднялся на второй этаж.

С трудом открыв деревянную, обитую зачем-то металлическими полосами дверь, он вошел в довольно просторный номер с большой кроватью, столом, шкафом и парой мягких кресел. Дышалось тут явно легче, чем внизу. Открыв боковую дверь, постоялец обнаружил чистую ванную комнату с довольно приличной сантехникой. Настроение у него значительно улучшилось.

На улице загрохотало. Тяжкие серые тучи, висящие над поселком, стали ещё темнее, и по стеклу окна забарабанили первые крупные капли. Николай приоткрыл фрамугу, желая пустить в номер свежий дождевой воздух, и его взгляд упал на странную компанию, усевшуюся на крыльце рядом с его машиной. Два человека подозрительной внешности откупорили бутылку и поставили на «форд» пакет с закуской. Начавшийся дождь им совсем не мешал.

Вышедшая на мяуканье автомобильной сигнализации администратор, на удивление постояльца, составила компанию местным. Возмущенный до глубины души Николай стремглав выбежал на крыльцо, по пути на лестнице задавив нескольких тараканообразных насекомых. Но на крыльце никого не было. В фойе пустой гостиницы ветром мотало дверь. Поразившись отсутствию местных алкашей и невесть куда пропавшей неприятной администраторши, он отогнал машину чуть подальше, под деревья. Бегом, чтобы не намокнуть, Николай вернулся в номер.

Он тоскливо взглянул на часы. Семь вечера. Завтра в девять ему предстоит общаться с учителями из местных школ на скучнейшую тему о системах педагогического образования. Никому не нужное занятие. Насильно пригнали его, насильно вырывают из конца отпуска занятых домашним хозяйством учителей.

«Как обычно, всё в нашей стране через одно место», — подумал он, распаковывая дорожный чемодан. Достал ноутбук и попытался подключиться к гостиничному беспроводному интернету. Дело вышло бесполезное ввиду отсутствия такового. Решил немного поспать под мерную дробь дождевых капель. Но проспал он всего несколько минут. Громкий настойчивый стук в дверь заставил его подскочить на кровати.

Николай открыл дверь и нос к носу столкнулся с худым человеком в мятой полицейской форме. Видимо, это был тот самый участковый, которого грозилась вызвать неприятная женщина.

— Документики предъявите! — потребовал полицейский. — По какому праву поселились в опечатанном номере? Только вчера выселили всех из гостиницы из-за несчастного случая с администратором… и гляди, опять лезут.

— Чт… что значит выселили? Как по какому праву? Меня администратор записала, там запись есть… — начал заикаться от неожиданности Николай.

— Выпивал? — прищурился участковый. — Она тут три дня провисела в соседнем номере. Журнал с записями у меня в кабинете с субботы лежит, а Ольга Петровна в морге. Показать?

— Может, кто другой записал? — неуверенно спросил Николай. — Меня записывала в журнал полная женщина в очках.

— Эта? — протянул ему участковый фотографию мертвого тела на заляпанном металлическом столе. Николай в ужасе отпрянул.

— Извините, я видимо дорогой перегрелся, — забормотал он и вдруг, уцепившись за мысль в голове, выдал, — а может быть, кто-то разыграл меня?

— У нас всё может быть, — усмехнулся участковый, — то-то народ отсюда и валит. Циркачи одни. Работать некому. Да и негде.

Их беседу прервал протяжный душераздирающий вой.