Никто не знает, какие истинные причины заставили японца по фамилии Якугава эмигрировать из пригорода Токио в маленький городок с двумя микрорайонами где-то в Челябинской области. Известно лишь, что у этого почтенного японца появилось потомство.
Добавить в моё избранное
40 мин, 22 сек 3567
— Ты сама то как? — на всякий случай спросил Микола.
— Я то нормально. Я только за Гошку беспокоюсь.
Франческа вновь была в форме. Она крутанула секиру в правой руке и уверенно двинулась к краю насыпи.
Гумбарь-лесоруб уже бежал внизу, по пояс в сорняковом поле к, окутанной туманом, речке. Гошкина голова за его спиной дергалась, как бездушная кукла. На том берегу реки в полукилометре от шоссе из молочных испарений проглядывали серо-черные деревянные строения его угодий. Они немного доехали до поворота на Пьяную. Грунтовый съезд с шоссе был в пяти километрах отсюда. Там же находился и мост через реку.
Микола встал рядом с Франческой, сосредоточенно наблюдавшей, как лихо улепетывает Гумбарь. Отсюда, сверху, он уже не казался таким большим.
— Что будем делать? — спросил Микола.
— Мост далеко — рассудила Франческа — Боюсь, не успеем. Надо идти сейчас.
— Согласен.
И они прыгнули с шоссе на отвесную земляную насыпь. Угол склона был таким острым, что Микола даже не помышлял о съезде на машине. Микола и Франческа скатились на задах с пятиметровой высоты по мягкому грунту и нырнули в заросли полыньи и репейника. В нос ударил терпкий аромат деревенских трав.
Франческа бежала, как гончая, срезая на бегу высокие колючие кусты. Микола едва поспевал за ней.
— И на кой ему Гошка сдался!? — кричал он, не останавливаясь.
— Вот это то меня и пугает! — не оборачиваясь, кричала Франческа — Я думаю, он не человек.
— Тогда кто?
— Скоро мы это узнаем…
Гумбарь-лесоруб спешил потому, что был ни каким не фермером. С очень давних пор он поклонялся Дьяволу, исправно исполняя его волю. За последние сто тридцать пять лет, которые он прожил в Челябинской области, Гумбарь совершил порядка сорока человекоубийств. Все его жертвы были дети до девяти лет. Гумбарь умерщвлял их по старинному ритуалу, привлекая животную кровь обезглавленных коров. Каждая жертва приближала рождение в нем названного брата Сатаны. Сорок первая и последняя жертва должна была состояться в ночь приближения кометы Свифта-Туттля, которая возвращалась к земле каждые сто тридцать пять лет. В эту ночь Гумбарь готовился сбросить телесную оболочку человека и возродится Зверем, который начнет сеять зло — сначала в лесах челябинской области, а потом и во всем мире.
Франческа старалась не упускать Гумбаря из виду, но вскоре клубы тумана над рекой скрыли его темную фигуру, а потом послышался всплеск.
Франческа резко встала, Микола уткнулся ей в спину.
— Стой! — шепотом бросила она и стала водить ухом с приставленной ладонью, будто то был локатор.
Микола не несколько секунд замер, так же прислушиваясь.
Они услышали, как в тумане плещется вода.
Словно летучая мышь, Франческа по звуку определила направление и устремилась в молочный туман с целеустремленностью хорька. Туман был таким густым, что Микола распознавал Франческу лишь по её черными прыгающим косичкам. В тумане они останавливались ещё пару раз, корректируя направление по звуку, и вскоре вышли к низкому камышовому берегу.
Гумбарь был уже на своей земле. Всплески прекратились. В случайных прорезях тумана проглядывали фрагменты его фермерских строений. Коровы, свиньи и овощебаза были лишь прикрытием, где взрастало зло на продолжение почти полутора веков.
Грудь Франчески мерно вздымалась, суженные глаза буравили туман. Она думала.
— Так что, плывем? — осторожно спросил Микола.
— Я плохо плаваю — призналась Франческа, потупив взор — Как-то в котловане чуть не утонула.
— Я мог бы взять тебя на спину — Микола посмотрел на её тяжелую секиру, к лезвию которой прилипла мокрая трава. — Только с таким топорищем оба ко дну пойдем.
— Не пойдем — сказала Франческа.
— Ты снова что-то придумала?
— Я считала.
— Чего считала?
— Средняя скорость пловца два метра в секунду. Плеск в реке слышался около двадцати четырех секунд. Делаем поправку на снос течением и получаем ширину реки примерно в сорок метров.
Лицо Миколы выражало крайнее недоумение.
— И к чему это? — спросил он.
— А вот к чему.
Тут Франческа отошла на несколько шагов назад и с разбегу швырнула секиру в туман. На мгновение оба замерли, прислушиваясь. Секира просвистела где-то в молоке речных испарений и глухо воткнулась во что-то на том берегу.
— А-а — Микола улыбнулся — Здорово ты это.
Франческа уже вошла по колено в воду, ожидая своего пловца, в котором она видела будущего мужа. Микола медленно погрузился в воду, снял арбалет со стрелами и передал их Франческе. Она закинула лямку арбалета на одно плечо, лямку с колчаном на другое и после примостилась у него за спиной, обняв так, будто провожала на фронт.
— Шею тока не дави — прохрипел Микола.
— Извини.
— Я то нормально. Я только за Гошку беспокоюсь.
Франческа вновь была в форме. Она крутанула секиру в правой руке и уверенно двинулась к краю насыпи.
Гумбарь-лесоруб уже бежал внизу, по пояс в сорняковом поле к, окутанной туманом, речке. Гошкина голова за его спиной дергалась, как бездушная кукла. На том берегу реки в полукилометре от шоссе из молочных испарений проглядывали серо-черные деревянные строения его угодий. Они немного доехали до поворота на Пьяную. Грунтовый съезд с шоссе был в пяти километрах отсюда. Там же находился и мост через реку.
Микола встал рядом с Франческой, сосредоточенно наблюдавшей, как лихо улепетывает Гумбарь. Отсюда, сверху, он уже не казался таким большим.
— Что будем делать? — спросил Микола.
— Мост далеко — рассудила Франческа — Боюсь, не успеем. Надо идти сейчас.
— Согласен.
И они прыгнули с шоссе на отвесную земляную насыпь. Угол склона был таким острым, что Микола даже не помышлял о съезде на машине. Микола и Франческа скатились на задах с пятиметровой высоты по мягкому грунту и нырнули в заросли полыньи и репейника. В нос ударил терпкий аромат деревенских трав.
Франческа бежала, как гончая, срезая на бегу высокие колючие кусты. Микола едва поспевал за ней.
— И на кой ему Гошка сдался!? — кричал он, не останавливаясь.
— Вот это то меня и пугает! — не оборачиваясь, кричала Франческа — Я думаю, он не человек.
— Тогда кто?
— Скоро мы это узнаем…
Гумбарь-лесоруб спешил потому, что был ни каким не фермером. С очень давних пор он поклонялся Дьяволу, исправно исполняя его волю. За последние сто тридцать пять лет, которые он прожил в Челябинской области, Гумбарь совершил порядка сорока человекоубийств. Все его жертвы были дети до девяти лет. Гумбарь умерщвлял их по старинному ритуалу, привлекая животную кровь обезглавленных коров. Каждая жертва приближала рождение в нем названного брата Сатаны. Сорок первая и последняя жертва должна была состояться в ночь приближения кометы Свифта-Туттля, которая возвращалась к земле каждые сто тридцать пять лет. В эту ночь Гумбарь готовился сбросить телесную оболочку человека и возродится Зверем, который начнет сеять зло — сначала в лесах челябинской области, а потом и во всем мире.
Франческа старалась не упускать Гумбаря из виду, но вскоре клубы тумана над рекой скрыли его темную фигуру, а потом послышался всплеск.
Франческа резко встала, Микола уткнулся ей в спину.
— Стой! — шепотом бросила она и стала водить ухом с приставленной ладонью, будто то был локатор.
Микола не несколько секунд замер, так же прислушиваясь.
Они услышали, как в тумане плещется вода.
Словно летучая мышь, Франческа по звуку определила направление и устремилась в молочный туман с целеустремленностью хорька. Туман был таким густым, что Микола распознавал Франческу лишь по её черными прыгающим косичкам. В тумане они останавливались ещё пару раз, корректируя направление по звуку, и вскоре вышли к низкому камышовому берегу.
Гумбарь был уже на своей земле. Всплески прекратились. В случайных прорезях тумана проглядывали фрагменты его фермерских строений. Коровы, свиньи и овощебаза были лишь прикрытием, где взрастало зло на продолжение почти полутора веков.
Грудь Франчески мерно вздымалась, суженные глаза буравили туман. Она думала.
— Так что, плывем? — осторожно спросил Микола.
— Я плохо плаваю — призналась Франческа, потупив взор — Как-то в котловане чуть не утонула.
— Я мог бы взять тебя на спину — Микола посмотрел на её тяжелую секиру, к лезвию которой прилипла мокрая трава. — Только с таким топорищем оба ко дну пойдем.
— Не пойдем — сказала Франческа.
— Ты снова что-то придумала?
— Я считала.
— Чего считала?
— Средняя скорость пловца два метра в секунду. Плеск в реке слышался около двадцати четырех секунд. Делаем поправку на снос течением и получаем ширину реки примерно в сорок метров.
Лицо Миколы выражало крайнее недоумение.
— И к чему это? — спросил он.
— А вот к чему.
Тут Франческа отошла на несколько шагов назад и с разбегу швырнула секиру в туман. На мгновение оба замерли, прислушиваясь. Секира просвистела где-то в молоке речных испарений и глухо воткнулась во что-то на том берегу.
— А-а — Микола улыбнулся — Здорово ты это.
Франческа уже вошла по колено в воду, ожидая своего пловца, в котором она видела будущего мужа. Микола медленно погрузился в воду, снял арбалет со стрелами и передал их Франческе. Она закинула лямку арбалета на одно плечо, лямку с колчаном на другое и после примостилась у него за спиной, обняв так, будто провожала на фронт.
— Шею тока не дави — прохрипел Микола.
— Извини.
Страница 7 из 12
