Никто не знает, какие истинные причины заставили японца по фамилии Якугава эмигрировать из пригорода Токио в маленький городок с двумя микрорайонами где-то в Челябинской области. Известно лишь, что у этого почтенного японца появилось потомство.
Добавить в моё избранное
40 мин, 22 сек 3568
Франческа ослабила хватку и они поплыли, обволакиваясь туманом со всех сторон.
Миколы плыл по-лягушачьи, стараясь не шуметь. Он делал разводящие движения руками, погружался носом в воду и, выныривая, фыркал. Франческа на его спине невозмутимо вглядывалась в белый туман, кончики её черных косичек плавали в воде, как три прирученных ужа. Спустя тридцать две секунды туман резко кончился и они уткнулись в низкий голый берег. Камышей здесь не росло. Зеленая примятая трава местами была вытоптана до земли.
Впереди, совсем рядом с берегом, возвышались раскрытые ворота металлические ворота в сетку на алюминиевой раме. За воротами находилось фермерское хозяйство Гумбаря. Сходу бросалась в глаза ближняя деревянная постройка в форме купола высотой с четырехэтажный дом. В стороне горбились амбары, коровники, свинарники и темный дом в самой глубине двора. Угодья страшного жителя этого места были обнесены сетчатым забором, на котором через каждый пять метров горели прожектора. Их свет ярко освещал все, что было внутри забора. Оттуда слышалось недовольное мычание коров, редкий поросячий визг и какая-то возня.
Микола уперся коленями в илистое дно у берега, не торопясь выбираться из воды. Франческа, как напарник-спецназовец, соскользнула с его спины, булькнув в воду справа. В десяти метрах справа по берегу она заметила небольшой деревянный причал. Рядом с причалом в траве лежала перевернутая деревянная лодка, из днища которой торчала секира.
Увидев секиру, девочка радостно улыбнулась и легонько ткнула Миколу локотком в бок. Тот резко обернулся. В его глазах застыл тревожный вопрос.
— Смотри — прошептала Франческа, кивая на лодку — Я знала, что докину.
Микола, натянуто улыбнувшись, кивнул в ответ, а потом его лицо резко превратилось в гримасу отвращения. Вот уже почти минуту его руки держались за странно липкую траву на берегу и только сейчас, рассмотрев ладонь ближе, он понял, что это кровь.
— Черт! — с жаром негодования прошептал Микола. — Тут кровь повсюду!
— Гошка! — в сердцах воскликнула Франческа.
Они оба тут же выскочили из воды. Франческа скинула на ходу арбалет и колчан, передавая их Миколе, сама в три прыжка достигла перевернутой лодки. Девочка сжала рукоятку секиры и тут же почувствовала себя орудием Господа в борьбе добра со злом. Один резкий рывок, секира послушно вышла из дерева и, прожужжав в воздухе, занеслась высоко назад, словно отыскивая свою жертву.
Маленькие симпатичные ноздри Франчески раздувались от возбуждения предстоящей схватки. Её острые зоркие глаза смотрели на постройку, похожую на деревянный цирк. Оттуда, из приоткрытых высоких двухстворчатых дверей, пробивался внутренний свет. И еще оттуда доносилась какая-то возня, хрюканье и стоны.
Франческа стояла на перевернутом днище лодки и потому была немного выше Миколы. Он был рядом и тоже смотрел на странную постройку. Затем их взгляды встретились.
— Он там — вслух изрек Микола, подтверждая её догадку. — Больше негде.
Франческа спрыгнула с лодки и кинулась в открытые сетчатые ворота. Микола бежал за ней с выставленным перед собой заряженным арбалетом.
Кровь, в которую вляпался Микола, принадлежала не Гошке. Эта кровь хлестала из носа и ушей Гумбаря-лесоруба, который вступал на порог перерождения. Эта кровь означала, что нужно спешить с последним ритуалом.
Выбравшись из реки, Гумбарь помчался в циркоподобное строение, где он готовился к превращению. Кровь теперь шла не только из носа и ушей, но и изо рта. В просторном помещении с непривычно высоким куполообразным потолком в самом центре находился жертвенный круг, сколоченный из обрезанных досок в виде деревянного подиума, чуть возвышающегося над полом. Вокруг жертвенника был вырыт неглубокий желоб с канальным ответвлением к небольшому роторному механизму у стены. Высоко над этим жертвенным подиумом с желобом, на железном обруче висело девять коров, подвешенных вкруг на длинные крюки мордами вниз. Обруч с коровами крепился тонкими тросами к железной узкой трубе, проходящей через самый центр купола. Из трубы торчала длинная серебреная пика ( её острый конец находился ниже коров), которая служила орудием ритуального убийства. Коровы свисали с обруча, словно украшения гигантской люстры. Гумбарь умертвил их несколько часов назад и ввел в тела препарат, который остановил кровотечение до совершения ритуала. Однако кроме мертвых коров здесь имелась и другая живность.
Ворвавшись внутрь, Гумбарь тут же спугнул трех плотоядных шушуш, которых он купил в румынских лесах два века назад в младенческих возрасте, а после взрастил в любви и заботе. Такое просторное помещение он выстроил по большей части специально для них. За две сотни лет шушуши подросли и им нужно было место, чтобы летать, а отпускать их в леса челябинской области Гумбарь боялся. Шушуши внешне походили на карликовых гиппопотамов с жилистыми крыльями, с огромной тупой пастью в кривых клыках и с невероятно растянутой темной шкурой в многочисленных складках.
Миколы плыл по-лягушачьи, стараясь не шуметь. Он делал разводящие движения руками, погружался носом в воду и, выныривая, фыркал. Франческа на его спине невозмутимо вглядывалась в белый туман, кончики её черных косичек плавали в воде, как три прирученных ужа. Спустя тридцать две секунды туман резко кончился и они уткнулись в низкий голый берег. Камышей здесь не росло. Зеленая примятая трава местами была вытоптана до земли.
Впереди, совсем рядом с берегом, возвышались раскрытые ворота металлические ворота в сетку на алюминиевой раме. За воротами находилось фермерское хозяйство Гумбаря. Сходу бросалась в глаза ближняя деревянная постройка в форме купола высотой с четырехэтажный дом. В стороне горбились амбары, коровники, свинарники и темный дом в самой глубине двора. Угодья страшного жителя этого места были обнесены сетчатым забором, на котором через каждый пять метров горели прожектора. Их свет ярко освещал все, что было внутри забора. Оттуда слышалось недовольное мычание коров, редкий поросячий визг и какая-то возня.
Микола уперся коленями в илистое дно у берега, не торопясь выбираться из воды. Франческа, как напарник-спецназовец, соскользнула с его спины, булькнув в воду справа. В десяти метрах справа по берегу она заметила небольшой деревянный причал. Рядом с причалом в траве лежала перевернутая деревянная лодка, из днища которой торчала секира.
Увидев секиру, девочка радостно улыбнулась и легонько ткнула Миколу локотком в бок. Тот резко обернулся. В его глазах застыл тревожный вопрос.
— Смотри — прошептала Франческа, кивая на лодку — Я знала, что докину.
Микола, натянуто улыбнувшись, кивнул в ответ, а потом его лицо резко превратилось в гримасу отвращения. Вот уже почти минуту его руки держались за странно липкую траву на берегу и только сейчас, рассмотрев ладонь ближе, он понял, что это кровь.
— Черт! — с жаром негодования прошептал Микола. — Тут кровь повсюду!
— Гошка! — в сердцах воскликнула Франческа.
Они оба тут же выскочили из воды. Франческа скинула на ходу арбалет и колчан, передавая их Миколе, сама в три прыжка достигла перевернутой лодки. Девочка сжала рукоятку секиры и тут же почувствовала себя орудием Господа в борьбе добра со злом. Один резкий рывок, секира послушно вышла из дерева и, прожужжав в воздухе, занеслась высоко назад, словно отыскивая свою жертву.
Маленькие симпатичные ноздри Франчески раздувались от возбуждения предстоящей схватки. Её острые зоркие глаза смотрели на постройку, похожую на деревянный цирк. Оттуда, из приоткрытых высоких двухстворчатых дверей, пробивался внутренний свет. И еще оттуда доносилась какая-то возня, хрюканье и стоны.
Франческа стояла на перевернутом днище лодки и потому была немного выше Миколы. Он был рядом и тоже смотрел на странную постройку. Затем их взгляды встретились.
— Он там — вслух изрек Микола, подтверждая её догадку. — Больше негде.
Франческа спрыгнула с лодки и кинулась в открытые сетчатые ворота. Микола бежал за ней с выставленным перед собой заряженным арбалетом.
Кровь, в которую вляпался Микола, принадлежала не Гошке. Эта кровь хлестала из носа и ушей Гумбаря-лесоруба, который вступал на порог перерождения. Эта кровь означала, что нужно спешить с последним ритуалом.
Выбравшись из реки, Гумбарь помчался в циркоподобное строение, где он готовился к превращению. Кровь теперь шла не только из носа и ушей, но и изо рта. В просторном помещении с непривычно высоким куполообразным потолком в самом центре находился жертвенный круг, сколоченный из обрезанных досок в виде деревянного подиума, чуть возвышающегося над полом. Вокруг жертвенника был вырыт неглубокий желоб с канальным ответвлением к небольшому роторному механизму у стены. Высоко над этим жертвенным подиумом с желобом, на железном обруче висело девять коров, подвешенных вкруг на длинные крюки мордами вниз. Обруч с коровами крепился тонкими тросами к железной узкой трубе, проходящей через самый центр купола. Из трубы торчала длинная серебреная пика ( её острый конец находился ниже коров), которая служила орудием ритуального убийства. Коровы свисали с обруча, словно украшения гигантской люстры. Гумбарь умертвил их несколько часов назад и ввел в тела препарат, который остановил кровотечение до совершения ритуала. Однако кроме мертвых коров здесь имелась и другая живность.
Ворвавшись внутрь, Гумбарь тут же спугнул трех плотоядных шушуш, которых он купил в румынских лесах два века назад в младенческих возрасте, а после взрастил в любви и заботе. Такое просторное помещение он выстроил по большей части специально для них. За две сотни лет шушуши подросли и им нужно было место, чтобы летать, а отпускать их в леса челябинской области Гумбарь боялся. Шушуши внешне походили на карликовых гиппопотамов с жилистыми крыльями, с огромной тупой пастью в кривых клыках и с невероятно растянутой темной шкурой в многочисленных складках.
Страница 8 из 12
