Никто не знает, какие истинные причины заставили японца по фамилии Якугава эмигрировать из пригорода Токио в маленький городок с двумя микрорайонами где-то в Челябинской области. Известно лишь, что у этого почтенного японца появилось потомство.
Добавить в моё избранное
40 мин, 22 сек 3569
Эта шкура при ходьбе на четырехпалых лапах сильно тормозила шушуш, собирая под ними всю грязь, как многослойная половая тряпка. Вероятно, поэтому природа создала их с крыльями. А еще шушуши любили пить животную кровь и есть сырое мясо.
Шушуши слетели со стен и со стропил потолка, встревоженные внезапным вторжением. Их крылья тут же закачали множество стоватных лампочек свисающих на коротких проводах по всей поверхности купола. Завидев Гумбаря с человечком за спиной, они спикировали к нему, предвкушая еду. Однако хозяин недовольно отмахнулся от них, давая понять, что эта жертва совсем для другой цели. По устланной соломе за ним тянулся кровяной след.
У жертвенного круга Гумбарь снял со спины бессознательного Гошку, затем уложил его прямо под чудовищной люстрой с коровами. В деревянном настиле жертвенника были железные петли для закрепления рук и ног. Гумбарь наскоро зафиксировал жертву. Он делал это неуклюже одной рукой, поскольку другой пытался закрывать рот, из которого сочилась кровь.
Уладив дело с ритуальной жертвой, Гумбарь принялся за коров. Он торопливо наносил мощные удары колуном в область шеи, моментально вскрывая крупные артерии, будто сбивал пробки с бутылок. Из коров тугой струей хлынула алая кровь. Шушуши сейчас же всполошились и, приземлившись у желоба, как у корыта, стали жадно лакать. Гумбарь по-злому распинал их по бокам и что-то грозно пробубнил полным крови ртом. Животные послушно отпрянули, но продолжали облизываться, взирая на сатанинский обряд со стен.
Кровь, тем временем, наполнила желоб и по канальному ответвлению заструилась к роторному механизму в виде горизонтального деревянного колеса с жестяными лопастями. Поток крови из желоба начал медленно толкать лопасти, заставляя крутиться роторное колесо. Движение этого колеса было бы бессмысленным, если бы из него не торчал вертикальный вал с ременным сцеплением к шестереночному механизму у самой стены. Крутившиеся шестеренки в свою очередь медленно расслабляли механический тормоз, который сдерживал металлический трос, связанный с люстрой из коров и с острой серебряной пикой. С каждым проворотом шестеренок серебряная пика приближалась к оголенной груди Гошки и скоро должна была проткнуть его насквозь. Гумбарь с нетерпением ожидал этого момента, ведь его череп уже начал трескаться. Из его нутра наружу рвался Зверь.
Франческа ворвалась в логово зверя, как спасительный порыв ветра после недельного штиля. Она вошла громко, пнув по высоким двустворчатым дверям, которые раскрылись с треском нараспашку. Секира злобно вскинулась для удара. Рядом с девочкой встал Микола с заряженным арбалетом.
То, что они увидели, ввергло их в кратковременный шок. Гумбарь практически завершил перерождение. Верхняя половина туловища уже не была человеком. Это был страшный крылатый зверь с двумя хищными плоскими головами рептилий, которые шевелились на длинных змеиных шеях. Все его склизкое тело мерзкого терракотового цвета от пояса и выше было покрыто острыми хитиновыми шипами. Куски человеческого черепа с позвоночником, ребрами и с кожей свисали вниз, словно часть полурастегнутого комбинезона. Одна из голов резко обернулась на звук, но другая продолжала взирать на жертву, алчно наблюдая, как острие пики приближается к груди мальчика.
— Что за… — только и смог произнести побледневший Микола.
Мозг Франчески в это время мгновенно оценил обстановку. Её взгляд быстро переключился от крылатого Гумбаря к лежащему Гошке. Затем она увидела распоротых, кровоточащих коров — желоб с кровью — канал, ведущий к горизонтальному ротору — вал — ремень — шестеренки — трос… Франческа вцепилась глазами в трос и тут же проследила, что он тянется вертикально вдоль стены, переходит на купол и заканчивается на страшной люстре.
За полторы секунда она поняла механизм убийственной машины. Пика за это время опустилась ниже и встала в каком-то сантиметре от гошкиной груди.
Медлить было нельзя. Франческа сделала резкий отступ, занесла руку с секирой назад и прицельно швырнула её в дальний конец помещения. Секира со свистом перекрутилась пару раз через себя и срубила вал на роторе. Тормоз тут же застопорил движение пики. Зверь-Гумбарь взревел, схватился за пику и принялся толкать её вниз, пытаясь проткнуть грудь жертвы собственными силами. Однако тормоз у стены держал пику намертво.
Все это произошло за какие-то две секунды, поэтому Франческа не успела заметить, как с потолка, шурша крыльями, снялось три шушуши. Разевая клыкастую пасть, они неслись на непрошенных гостей.
Шушуш заметил Микола.
— Франча, сверху! — крикнул он и тут же выстрелил в ту крылатую бестию, что летела по центру.
Стрела попала точно в глотку животного, отчего шушуша резко, будто подбитый истребитель, спикировала вниз и прочесала тупым рылом пыльный соломенный пол. Две другие шушуши от неожиданной атаки сделали плавный пирует, зависли на секунду в воздухе, хлопая крыльями, а затем с еще больше злобой кинулись на обидчиков.
Шушуши слетели со стен и со стропил потолка, встревоженные внезапным вторжением. Их крылья тут же закачали множество стоватных лампочек свисающих на коротких проводах по всей поверхности купола. Завидев Гумбаря с человечком за спиной, они спикировали к нему, предвкушая еду. Однако хозяин недовольно отмахнулся от них, давая понять, что эта жертва совсем для другой цели. По устланной соломе за ним тянулся кровяной след.
У жертвенного круга Гумбарь снял со спины бессознательного Гошку, затем уложил его прямо под чудовищной люстрой с коровами. В деревянном настиле жертвенника были железные петли для закрепления рук и ног. Гумбарь наскоро зафиксировал жертву. Он делал это неуклюже одной рукой, поскольку другой пытался закрывать рот, из которого сочилась кровь.
Уладив дело с ритуальной жертвой, Гумбарь принялся за коров. Он торопливо наносил мощные удары колуном в область шеи, моментально вскрывая крупные артерии, будто сбивал пробки с бутылок. Из коров тугой струей хлынула алая кровь. Шушуши сейчас же всполошились и, приземлившись у желоба, как у корыта, стали жадно лакать. Гумбарь по-злому распинал их по бокам и что-то грозно пробубнил полным крови ртом. Животные послушно отпрянули, но продолжали облизываться, взирая на сатанинский обряд со стен.
Кровь, тем временем, наполнила желоб и по канальному ответвлению заструилась к роторному механизму в виде горизонтального деревянного колеса с жестяными лопастями. Поток крови из желоба начал медленно толкать лопасти, заставляя крутиться роторное колесо. Движение этого колеса было бы бессмысленным, если бы из него не торчал вертикальный вал с ременным сцеплением к шестереночному механизму у самой стены. Крутившиеся шестеренки в свою очередь медленно расслабляли механический тормоз, который сдерживал металлический трос, связанный с люстрой из коров и с острой серебряной пикой. С каждым проворотом шестеренок серебряная пика приближалась к оголенной груди Гошки и скоро должна была проткнуть его насквозь. Гумбарь с нетерпением ожидал этого момента, ведь его череп уже начал трескаться. Из его нутра наружу рвался Зверь.
Франческа ворвалась в логово зверя, как спасительный порыв ветра после недельного штиля. Она вошла громко, пнув по высоким двустворчатым дверям, которые раскрылись с треском нараспашку. Секира злобно вскинулась для удара. Рядом с девочкой встал Микола с заряженным арбалетом.
То, что они увидели, ввергло их в кратковременный шок. Гумбарь практически завершил перерождение. Верхняя половина туловища уже не была человеком. Это был страшный крылатый зверь с двумя хищными плоскими головами рептилий, которые шевелились на длинных змеиных шеях. Все его склизкое тело мерзкого терракотового цвета от пояса и выше было покрыто острыми хитиновыми шипами. Куски человеческого черепа с позвоночником, ребрами и с кожей свисали вниз, словно часть полурастегнутого комбинезона. Одна из голов резко обернулась на звук, но другая продолжала взирать на жертву, алчно наблюдая, как острие пики приближается к груди мальчика.
— Что за… — только и смог произнести побледневший Микола.
Мозг Франчески в это время мгновенно оценил обстановку. Её взгляд быстро переключился от крылатого Гумбаря к лежащему Гошке. Затем она увидела распоротых, кровоточащих коров — желоб с кровью — канал, ведущий к горизонтальному ротору — вал — ремень — шестеренки — трос… Франческа вцепилась глазами в трос и тут же проследила, что он тянется вертикально вдоль стены, переходит на купол и заканчивается на страшной люстре.
За полторы секунда она поняла механизм убийственной машины. Пика за это время опустилась ниже и встала в каком-то сантиметре от гошкиной груди.
Медлить было нельзя. Франческа сделала резкий отступ, занесла руку с секирой назад и прицельно швырнула её в дальний конец помещения. Секира со свистом перекрутилась пару раз через себя и срубила вал на роторе. Тормоз тут же застопорил движение пики. Зверь-Гумбарь взревел, схватился за пику и принялся толкать её вниз, пытаясь проткнуть грудь жертвы собственными силами. Однако тормоз у стены держал пику намертво.
Все это произошло за какие-то две секунды, поэтому Франческа не успела заметить, как с потолка, шурша крыльями, снялось три шушуши. Разевая клыкастую пасть, они неслись на непрошенных гостей.
Шушуш заметил Микола.
— Франча, сверху! — крикнул он и тут же выстрелил в ту крылатую бестию, что летела по центру.
Стрела попала точно в глотку животного, отчего шушуша резко, будто подбитый истребитель, спикировала вниз и прочесала тупым рылом пыльный соломенный пол. Две другие шушуши от неожиданной атаки сделали плавный пирует, зависли на секунду в воздухе, хлопая крыльями, а затем с еще больше злобой кинулись на обидчиков.
Страница 9 из 12
