Крысы

Вся жизнь Оскара протекала под монотонный шум падающего за стеной водопада. Грязные ручейки воды сквозь щели в стене то и дело просачивались в его комнату. Под ногами беспрерывно чавкала грязь. С потолка капало. Углы комнаты были затянуты вонючей зеленой плесенью. Оскар жил в этой сырости уже продолжительное время и потому постоянно чихал и кашлял.

Когда Оскар открывал дверь, ведущую в коридор, в лицо ему ударял острый малярийный болотный туман, клубящийся за дверью его комнаты подобно облаку. Другие обитатели дома, как бесплотные тени, бродили в этом тумане. Вдоль стен в гулких коридорах протекали настоящие ручьи, густо поросшие по берегам камышом и осокой. Громко квакали испуганные лягушки, да изредка плескалась мелкая рыбешка.

Однажды Оскар увидел на берегу одного из этих ручьев стройную молодую женщину. Видел он ее со спины и лицо женщины оставалось скрыто от Оскара, но всё остальное он видел отчетливо. Женщина брела по коридору, высоко поднимая правой рукой подол юбки, чтобы не замочить ее. Другой рукой женщина раздвигала камыш, вздрагивающий своими коричневыми султанами как гусарская конница.

Оскар залюбовался молодой женщиной, сделал шаг в ее сторону и не заметил, как провалился в какую-то глубокую яму или шахту водопроводного люка.

Он долго летел вниз в кромешной темноте и непременно разбился бы, если бы не упал на что-то мягкое, брызнувшее из-под него с громким звериным визгом. Оскар, ничего не видя, ощупал вокруг себя пол. Пол был мягкий, шевелящийся, пищащий и больно кусающий его за пальцы. Оскар все понял и в ужасе отдернул руки. Это были, без сомнения, крысы. Много крыс. Весь пол был усеян крысами. Крупные, влажные от подвальной сырости животные ворочались под его телом, продолжавшим находиться в полулежащем состоянии. Несколько крыс уже карабкались, цепляясь лапками за штанины брюк, по его ногам.

Оскар закричал и, вскочив на ноги, с гадливой гримасой стряхнул мерзких зверьков со своего тела. Упавшие в самую гущу своих собратьев, крысы злобно завизжали и еще быстрее забегали под ногами Оскара. Подвал напоминал потревоженный муравейник. Оставаться на месте было невозможно, и Оскар поспешно пошел прочь от проклятого места, вытянув перед собой руки как слепой.

Крысы продолжали суетиться под его ногами. Некоторые, изловчившись, больно кусали его за лодыжки. Света впереди так и не было. С потолка то и дело срывались шумные потоки воды, вместе с которыми на пол что-то тяжело с визгом шлепалось. Наверное, тоже крысы. Оскар обезумел от ужаса и побежал, не разбирая дороги. Руки он все время держал вытянутыми перед собой, чтобы невзначай не наткнуться на какое-нибудь непредвиденное препятствие. Вода под ногами, кишащая потревоженными крысами, с остервенением хлюпала. Она постепенно прибывала и вскоре дошла Оскару до колен. Помимо подвальных крыс в воде еще что-то плавало крупными зловонными комками.

Оскар бежал и бежал по узкому, выложенному слизистым камнем, проходу и вода под его ногами, которая всё прибывала и прибывала, уже доходила Оскару до пояса.

То и дело встречавшиеся на пути крысы мешали движению. Оскар руками брезгливо отшвыривал их толстые, с длинными хвостами, туши. Вода превратилась уже в зловонную липкую жижу и Оскар, чтобы не вырвать, вынужден был зажимать себе пальцами нос.

Вскоре Оскар обессилел и не смог уже быстро бежать по проходу. Да и вода не давала ему это делать. Она дошла уже до шеи Оскара. А проклятому тоннелю, или что это было такое, все еще не было конца.

Поняв, что силы его на исходе и что он, возможно, никогда отсюда не выберется, Оскар похолодел и чуть не лишился чувств от липкого животного ужаса. Одна только мысль, что ему предстоит утонуть в этой грязной смердящей канализации вгоняла его в столбняк. Оскар моментально утратил все человеческие чувства и привычки, приобретенные человеческим обществом за тысячи лет развития цивилизации и ощутил себя всего-навсего малой, ничтожной частицей этого огромного животного мира, яростно борющегося тысячи лет за свое существование.

Он враз позабыл, что он человек, что он разумен, что когда-то стремился к наслаждениям, отчаянно ища в них смысл своей жизни. Как же он был глуп в том прошлом, нормальном человеческом существовании. Смысл жизни оказывается — в самом факте жизни! И больше ни в чем другом. Без жизни нет и смысла. Смысл — в том, чтобы не утонуть в этих отвратительных нечистотах, — не быть съеденным мерзкими крысами. В чем еще смысл жизни, и какой еще смысл тебе нужен, жалкий человечишко?

У Оскара мелькнула сумасшедшая мысль покончить все разом — самому нырнуть в нечистоты, чтобы прервать мучения. Но как бы не так! Оскар ужаснулся подобной мысли и, отогнав ее как уличную собаку, решительно продолжил свой нелегкий путь. Видеть он по-прежнему ничего не мог. Смешанная с канализацией жижа доставала до подбородка, но о том, чтобы вернуться назад к крысам, не могло быть и речи. Лучше уж утонуть в нечистотах!