Дневнику в лесу. Многосерийный триллер. Сплаттер панк.
Добавить в моё избранное
57 мин, 18 сек 18327
Позвал Хаму, чтобы детали охоты обсудить. Но он снова не вышел. Я смекнул, что нужно ждать, когда солнца зайдет. Да и так уже солнце застряло животом в деревьях на западе.
Тотчас после заката развел костер. Баночку с хаминым зельем взял. Пока к озеру ходил я эту баночку в хижине спрятал, точнее в погребе, в самый угол затолкал, за клетушки. Баночку я крышкой давече закрыл, а теперь открыл вот и принюхиваться стал. Цвет изменился. Вода была слегка мутноватая. Сейчас синяя, с полоской розового на дне. Странный запах. Слегка сладковатый и в то же время горьковатый. Нюхаю и думаю, как мне эту бадягу рогатому вовнутрь влить? Копьё новое заготовил. Ночь быстро накрыла. В такую тьму мой костер, наверное, даже с Марса заметен. Посидел немного, а потом в дом ушел, Хаму звать. Он, как полагается, пару минут подумал, потом вылез. Голодный, сухарей просит и тушенки. Ест он и кожа его бело-синяя на лице вся морщится, а кадык туда-сюда двигается. Спросил я его, чем он раньше питался. Мышами, говорит, землеройками и прочей гадостью. Спрашиваю, как это кожа у него такой чистой остается, когда он в земле ползает? А он стучит себя пальцами по предплечью, потрогай, мол. Я тронул и чуть не ошпарился. Градусов 80, не меньше. Все, что у него на коже, почти сразу испаряется, расплавляется и опадает. Потом я про Хрума вспомнил. Хама сказал, что этот рогатый существо злобное и сколько себя помнит за ним ( то есть за Хамой) охотится. А когда я спросил «Нафига ему это надо?», Хама ответил, что плоть его состоит из душ человеческих и если рогатый сожрет его ( Хаму то есть ), то все они окажутся в желудке этой твари.
А когда Хама закончил жевать, то встал и попросил меня лечь на пол и раздеться до пояса. Я разделся и лег. Синий выдвинул руку надо мной и своим когтем распорол себе руку от запястья до локтя. Закапала синяя кровь мне на грудь. Хама присел, закрыл глаза и что-то шепча растер меня этой кровью от живота и выше. И лицо тоже. А потом меня попросил встать, одеться и сказал:
— Хрум будет просить меня, не давай. Умрешь ато. Не бойся его. Кровь моя тебе поможет. Теперь всё знаешь, сможешь убить его.
И ушел Хама в погреб. А я один остался. Вышел из хижины и у костра сел, а сам все в лес поглядываю.
10 серия
Ночь 20— 21 апреля
Банку с зельем я к поясу приспособил на левом бедре. Нож у меня на правом висел. Мешочек со словами на шее. В руке копье. По пояс голый. Короче, на индейца похож. Долго я так сидел у костра, думая о мире, о жизни, о смерти и вообще. Около полуночи вскипятил на треноге чайник, чай заварил. Во втором часу услышал треск в лесу. Когда я голову на звук повернул, то сразу летуна увидел. Три шара, вместе сцепленные. Вылетели они высоко над елями, точно синие звезды из космоса и застыли там наверху. Я смотрю на них и вижу, что шары как-то странно поворачиваются друг против друга, вроде сигнал какой-то дают.
Потом опустил взгляд. Вижу рогатый уже в трех метрах от меня стоит. Глаза красные, ненависти полные. Руки с когтями раздвинул, вроде как схватить меня собрался. Я встал на ноги, руки дрожат. Щупаю, на месте ли банка с зельем. И тут рогатый заговорил со мной своим низким шипящим голосом. Хаму, говорит, давай. Тогда, мол, не трону. Я головой мотаю. Нет, значит. Он ощерился во всю морду медленно. Вроде как улыбнулся. Я весь коркой ледяной покрылся. Рогатый голову медленно опустил и чуть в сторону её повернул. Мне бы сразу начать свое дело, а я стою, как вкопанный. И тут рогатый в полсекунды на меня накинулся. Но не как человек, а как животное. Руками в горло вцепился, а нижними когтями в живот мне уперся. Распороть кишки мне хотел. Я упал вместе с ним. Копье выронил, конечно. Запыхтел, закричал. Руками в его мохнатую морду цепляюсь. Чувствую его когти на ногах уже в кожу мне входят. Думаю, конец мне. Но тут его ноги вроде, как ошпарились от чего-то. Рогатый подпрыгнул вверх. Я на земле перевернулся. Ищу глазами его. А он хвать меня за волосы сзади и в лес потащил, волоча по земле. Я стал синего на помощь звать.
— Хама! — кричу-Хама!
И вижу, как хижина уже за стволами начинает удаляться всё дальше. Ногами пытаюсь за корни зацепится, а сам кричу вовсю. И вижу между верхушками деревьев в небе летуна своего. Он там парит в вышине, меня провожает. А этот рогатый сильный сволочь. Вцепился чуть ли не в самые мозги и идет, как терминатор: всё в лес и в лес.
Я в третий раз Хаму собрался кричать и тут вдруг рогатый ни с того ни с сего останавливается. Чую по лицу жар пошел и в воздухе вокруг марево повсюду, как в пустыне знойной. А потом рогатый отпустил мои волосы. Я смотрю позади нас Хама стоит. Сгорбленный, как обезьяна. Будто неудобно ему на своих двоих ходить. И смотрит Хама исподлобья на рогатого. А между ними я. Рогатый рычит и снова щерится. Потом, как прыгнет через меня. Хаму, как барана, над землей поднял, вкруг шеи своей его придавил и пустился в лес рысцой.
Тотчас после заката развел костер. Баночку с хаминым зельем взял. Пока к озеру ходил я эту баночку в хижине спрятал, точнее в погребе, в самый угол затолкал, за клетушки. Баночку я крышкой давече закрыл, а теперь открыл вот и принюхиваться стал. Цвет изменился. Вода была слегка мутноватая. Сейчас синяя, с полоской розового на дне. Странный запах. Слегка сладковатый и в то же время горьковатый. Нюхаю и думаю, как мне эту бадягу рогатому вовнутрь влить? Копьё новое заготовил. Ночь быстро накрыла. В такую тьму мой костер, наверное, даже с Марса заметен. Посидел немного, а потом в дом ушел, Хаму звать. Он, как полагается, пару минут подумал, потом вылез. Голодный, сухарей просит и тушенки. Ест он и кожа его бело-синяя на лице вся морщится, а кадык туда-сюда двигается. Спросил я его, чем он раньше питался. Мышами, говорит, землеройками и прочей гадостью. Спрашиваю, как это кожа у него такой чистой остается, когда он в земле ползает? А он стучит себя пальцами по предплечью, потрогай, мол. Я тронул и чуть не ошпарился. Градусов 80, не меньше. Все, что у него на коже, почти сразу испаряется, расплавляется и опадает. Потом я про Хрума вспомнил. Хама сказал, что этот рогатый существо злобное и сколько себя помнит за ним ( то есть за Хамой) охотится. А когда я спросил «Нафига ему это надо?», Хама ответил, что плоть его состоит из душ человеческих и если рогатый сожрет его ( Хаму то есть ), то все они окажутся в желудке этой твари.
А когда Хама закончил жевать, то встал и попросил меня лечь на пол и раздеться до пояса. Я разделся и лег. Синий выдвинул руку надо мной и своим когтем распорол себе руку от запястья до локтя. Закапала синяя кровь мне на грудь. Хама присел, закрыл глаза и что-то шепча растер меня этой кровью от живота и выше. И лицо тоже. А потом меня попросил встать, одеться и сказал:
— Хрум будет просить меня, не давай. Умрешь ато. Не бойся его. Кровь моя тебе поможет. Теперь всё знаешь, сможешь убить его.
И ушел Хама в погреб. А я один остался. Вышел из хижины и у костра сел, а сам все в лес поглядываю.
10 серия
Ночь 20— 21 апреля
Банку с зельем я к поясу приспособил на левом бедре. Нож у меня на правом висел. Мешочек со словами на шее. В руке копье. По пояс голый. Короче, на индейца похож. Долго я так сидел у костра, думая о мире, о жизни, о смерти и вообще. Около полуночи вскипятил на треноге чайник, чай заварил. Во втором часу услышал треск в лесу. Когда я голову на звук повернул, то сразу летуна увидел. Три шара, вместе сцепленные. Вылетели они высоко над елями, точно синие звезды из космоса и застыли там наверху. Я смотрю на них и вижу, что шары как-то странно поворачиваются друг против друга, вроде сигнал какой-то дают.
Потом опустил взгляд. Вижу рогатый уже в трех метрах от меня стоит. Глаза красные, ненависти полные. Руки с когтями раздвинул, вроде как схватить меня собрался. Я встал на ноги, руки дрожат. Щупаю, на месте ли банка с зельем. И тут рогатый заговорил со мной своим низким шипящим голосом. Хаму, говорит, давай. Тогда, мол, не трону. Я головой мотаю. Нет, значит. Он ощерился во всю морду медленно. Вроде как улыбнулся. Я весь коркой ледяной покрылся. Рогатый голову медленно опустил и чуть в сторону её повернул. Мне бы сразу начать свое дело, а я стою, как вкопанный. И тут рогатый в полсекунды на меня накинулся. Но не как человек, а как животное. Руками в горло вцепился, а нижними когтями в живот мне уперся. Распороть кишки мне хотел. Я упал вместе с ним. Копье выронил, конечно. Запыхтел, закричал. Руками в его мохнатую морду цепляюсь. Чувствую его когти на ногах уже в кожу мне входят. Думаю, конец мне. Но тут его ноги вроде, как ошпарились от чего-то. Рогатый подпрыгнул вверх. Я на земле перевернулся. Ищу глазами его. А он хвать меня за волосы сзади и в лес потащил, волоча по земле. Я стал синего на помощь звать.
— Хама! — кричу-Хама!
И вижу, как хижина уже за стволами начинает удаляться всё дальше. Ногами пытаюсь за корни зацепится, а сам кричу вовсю. И вижу между верхушками деревьев в небе летуна своего. Он там парит в вышине, меня провожает. А этот рогатый сильный сволочь. Вцепился чуть ли не в самые мозги и идет, как терминатор: всё в лес и в лес.
Я в третий раз Хаму собрался кричать и тут вдруг рогатый ни с того ни с сего останавливается. Чую по лицу жар пошел и в воздухе вокруг марево повсюду, как в пустыне знойной. А потом рогатый отпустил мои волосы. Я смотрю позади нас Хама стоит. Сгорбленный, как обезьяна. Будто неудобно ему на своих двоих ходить. И смотрит Хама исподлобья на рогатого. А между ними я. Рогатый рычит и снова щерится. Потом, как прыгнет через меня. Хаму, как барана, над землей поднял, вкруг шеи своей его придавил и пустился в лес рысцой.
Страница 6 из 15
