Ночной курьер в пустыне тёмной без света, пара и гудков, как резкий крик из тьмы бездонной нежданно выскочить готов.
Добавить в моё избранное
5 мин, 54 сек 8105
С другой полки, под общее вращение, сквозь заплывшее туманное марево из шума и гама вылетает нога скелета. Просвистев в паре сантиметрах от моего лица, растворяется в мареве. А мои руки отрывают, наконец, от ноги… скользкий, мягкий кусок. Я присматриваюсь и с отвращением отшвыриваю от себя в туман большой, сочащийся теплой кровью, кусок печени.
Сквозь стенку начинают проступать руки, крупные губы, раздвигающиеся извивающимися длинными языками. Я в ужасе практически падаю с полки, нелепо выставив руки локтями вперед и ожидая мучительной боли от переломов. Из тумана приближается темная масса пола и… разбивается о моё тело дымным облаком, а я пролетаю дальше. Всё дальше и дальше. В круговерть звуков и окружающего мира.
— Эй, эй! Что с вами? — тихий шёпот изымает меня из объятий Морфея. Я чувствую, что надо мной склонилась девушка, ощущаю прикосновение её полной груди, чувствую запах духов. Довольно странный и знакомый запах. Чувствую её руки на своих плечах.
— Укачало бедного. — раздаётся сбоку чей-то сердобольный голос.
— Может, ему водички? — звучит с другой стороны.
Я делаю над собой усилие, стараясь раскрыть глаза. Веки как будто склеились и приросли друг к другу.
На меня что-то жирно с чавканьем капает и растекается густым и тяжелым слоем по левой щеке. Я наконец раскрываю глаза…
Прямо над собой я вижу фигуру проводницы и её глаза. Зелёные глаза. Круглые, блестящие, влажные глаза. Глаза без век и ресниц. Глаза, немного свешивающиеся из тёмных глазниц черепа на красноватых стебельках. С правого глаза нависает крупная черная капля, готовая вот-вот сорваться и упасть на моё лицо.
Сердце делает удар. Второй. И всё вокруг взрывается воплями.
— Живой!
— Еще живой!
— По-ка-жи-те!
Со всех сторон тянутся морды. Неописуемые и нечеловеческие морды. Я отталкиваю фигуру проводницы, густо пахнущую ладаном, и подскакиваю. Меня подбрасывает пружиной и перекидывает через несколько мохнатых фигур в проход вагона. Чьи-то руки стараются схватить меня со всех сторон. Сверху и снизу, с боков и даже со стороны стены.
Бежать! Спрятаться!
Подбегаю к приоткрытой двери туалета у тамбура. Забегаю внутрь и изо всех сил стараюсь закрыть за собой дверь, на которую наваливаются непонятные твари.
— Ты пришёл? — говорит мне из зеркала моё отражение, стекая чертами лица и плавно превращаясь в хорошо известный карандашный портрет Иеронима. Он протягивает ко мне свои руки и заключает в крепкие объятия. Так, что вздохнуть больше не представляется ни единого шанса…
«Босх меня поб»… — сиплым хрипом срывается в последний раз с моих губ недосказанная фраза.
На тёмной скалистой равнине, расчерченной огненными разломами, на куске небольшой скалы, сидела пара маленьких зверьков. Они с любопытством смотрели, как мимо них по раскаленным рельсам мчалась тёмная, бесконечная масса поезда. Освещая любопытные глаза зверьков своими яркими окнами, за которыми жила Жизнь. В окнах мелькали перекошенные ужасом лица респектабельных и представительных мужчин, раскрашенные милые лица писаных красавиц, искаженные мукой, и умудрённые достатком и жизнью лица стариков, с выпученными глазами и пеной на губах.
Поезд мчался, напевая «Ты-ды-дым тыдым-тым-дым ты-ды-дым»…. На каждом вагоне поезда, на табличке мелькала крупная надпись «Туристическо-ознакомительный рейс Рай-Ад-Рай».
Сквозь стенку начинают проступать руки, крупные губы, раздвигающиеся извивающимися длинными языками. Я в ужасе практически падаю с полки, нелепо выставив руки локтями вперед и ожидая мучительной боли от переломов. Из тумана приближается темная масса пола и… разбивается о моё тело дымным облаком, а я пролетаю дальше. Всё дальше и дальше. В круговерть звуков и окружающего мира.
— Эй, эй! Что с вами? — тихий шёпот изымает меня из объятий Морфея. Я чувствую, что надо мной склонилась девушка, ощущаю прикосновение её полной груди, чувствую запах духов. Довольно странный и знакомый запах. Чувствую её руки на своих плечах.
— Укачало бедного. — раздаётся сбоку чей-то сердобольный голос.
— Может, ему водички? — звучит с другой стороны.
Я делаю над собой усилие, стараясь раскрыть глаза. Веки как будто склеились и приросли друг к другу.
На меня что-то жирно с чавканьем капает и растекается густым и тяжелым слоем по левой щеке. Я наконец раскрываю глаза…
Прямо над собой я вижу фигуру проводницы и её глаза. Зелёные глаза. Круглые, блестящие, влажные глаза. Глаза без век и ресниц. Глаза, немного свешивающиеся из тёмных глазниц черепа на красноватых стебельках. С правого глаза нависает крупная черная капля, готовая вот-вот сорваться и упасть на моё лицо.
Сердце делает удар. Второй. И всё вокруг взрывается воплями.
— Живой!
— Еще живой!
— По-ка-жи-те!
Со всех сторон тянутся морды. Неописуемые и нечеловеческие морды. Я отталкиваю фигуру проводницы, густо пахнущую ладаном, и подскакиваю. Меня подбрасывает пружиной и перекидывает через несколько мохнатых фигур в проход вагона. Чьи-то руки стараются схватить меня со всех сторон. Сверху и снизу, с боков и даже со стороны стены.
Бежать! Спрятаться!
Подбегаю к приоткрытой двери туалета у тамбура. Забегаю внутрь и изо всех сил стараюсь закрыть за собой дверь, на которую наваливаются непонятные твари.
— Ты пришёл? — говорит мне из зеркала моё отражение, стекая чертами лица и плавно превращаясь в хорошо известный карандашный портрет Иеронима. Он протягивает ко мне свои руки и заключает в крепкие объятия. Так, что вздохнуть больше не представляется ни единого шанса…
«Босх меня поб»… — сиплым хрипом срывается в последний раз с моих губ недосказанная фраза.
На тёмной скалистой равнине, расчерченной огненными разломами, на куске небольшой скалы, сидела пара маленьких зверьков. Они с любопытством смотрели, как мимо них по раскаленным рельсам мчалась тёмная, бесконечная масса поезда. Освещая любопытные глаза зверьков своими яркими окнами, за которыми жила Жизнь. В окнах мелькали перекошенные ужасом лица респектабельных и представительных мужчин, раскрашенные милые лица писаных красавиц, искаженные мукой, и умудрённые достатком и жизнью лица стариков, с выпученными глазами и пеной на губах.
Поезд мчался, напевая «Ты-ды-дым тыдым-тым-дым ты-ды-дым»…. На каждом вагоне поезда, на табличке мелькала крупная надпись «Туристическо-ознакомительный рейс Рай-Ад-Рай».
Страница 2 из 2
