Лев

Я должен был не бежать от своего страха, нет — повернуться к нему лицом и пойти навстречу. Кажется, лев был согласен со мной — он издалека подмигнул мне. Я должен туда пойти. Иначе жить невозможно.

Мама, как всегда, работала в дневную смену (оставлять меня одного вечером она боялась). Я ушел с уроков, пришел домой, достал из портфеля ручку и клочок бумаги и написал коротенькую записку: «Мама! Я пошел к другу, буду немного позже. Не переживай, пожалуйста.» Положил её на стол на кухне, взял коробок спичек из шкафчика и тихо, чтобы не привлечь внимания соседей, вышел из квартиры. Было около двух часов дня.

Дорога до заброшенного здания заняла немало времени. Раньше мне казалось, что оно гораздо ближе. «Андрей, у поля нет никакого дома» — вертелось у меня в голове. Я поднимал глаза и видел его совершенно отчетливо. Квадратный лев снова и снова подмигивал мне. Вокруг было необыкновенно тихо, будто все люди из поселка исчезли. Или, может быть, они уехали, вытащили из своих квартир мебель и утварь, как это сделали с заброшенным зданием? Постепенно оно становилось ближе. Ямог даже видеть его номер, аккуратно выведенный на проржавелой табличке. Дом № 36.

Я пришел. Двухэтажный дом величественно возвышался надо мной; солнечные лучи переливались в осколках стекол, торчавших их оконных рам. Входная дверь была высажена, вокруг валялись прогнившие доски. «Ну вот я и пришел», — подумал я. Прямо над входом, выложенный из голубой плитки, восседал мой друг — квадратный беззаботный лев. Он был безмолвен. У меня было промелькнула мысль, что это всего-навсего картинка на стене, что он никогда не был настоящим. Андрей, у поля нет никакого дома.

Я вошел внутрь. Здание давно было разграблено, не осталось практически ничего целого — ни одной двери или предмета мебели… На пол осела многолетняя пыль, кое-где были разбросаны клочки газет. Свет беспрепятственно проникал в коридоры, освещая белую отсыревшую штукатурку. Я аккуратно ступал на пол, словно боялся кого-то потревожить. Удивительно, но мне здесь было невероятно уютно, как будто я пришел не в давно заброшенный корпус то ли школы, то ли детского сада, а вернулся домой после долгого путешествия. Одинаково пустые комнаты повторялись одна за одной. В конце коридора одиноко устроилась бетонная лестница. Краем глаза я уловил знакомый силуэт за перилами — квадратный лев снова ожил и теперь резвился прямо на стене лестничного пролета, словно подзывая меня. Я, не задумываясь, пошел за ним. Беззаботный львенок побежал куда-то наверх. Я взошел по лестнице, озаренной золотистым светом. Второй этаж был совершенно другим — чистым, опрятным и почти что новым — как будто и не было всех этих лет запустения и разрухи. Лев снова исчез, и я остался в одиночестве. Тишина звенела в ушах. У меня возникла тусклая мысль о том, что здесь вовсе не так уютно, как мне показалось, что все окружение — мираж, иллюзия, на самом деле я в другом месте — вне реального мира. Штукатурка начала осыпаться, сырые обои в коридоре расслаивались и загибались причудливыми неестественными узорами; золотистый свет сменился ржавым. Меня охватил неподдельный ужас — как тогда, когда я в первый раз увидел льва в окне. Казалось, что это случилось вчера, а не год назад. Теперь, когда все в сборе, когда маски сброшены, спираль времени может распрямиться. Я развернулся и побежал прочь. Где-то там и везде одновременно на меня смотрел, подмигивая, нарисованный лев…

…

Я уже давно думаю об этом. Зима сменяла лето, лето сменяло зиму, и так по кругу без конца… Проходят годы, но я не теряю надежды. Днем ли, ночью, дождь ли, снег, я постоянно всматриваюсь маленькими квадратными глазками в окно своей и одновременно чужой комнаты. Каждый вечер я вижу там свою маму. Она подходит к окну и часами стоит у него, прижав руки к груди, и смотрит куда-то вдаль.

Я знаю — она ждет.