Я убил Альфреда Хевнрока

Он, конечно, соврал, потому что из всех, с кем мне когда-либо приходилось иметь дело, жители Кента оказались неименее расположенными приобретать шеффилдские бритвы, мыльные палочки, флаконы с мягкой водой и всё то, что делает лицо мужчины гладким и чистым.

Пока из Лондона через Левишем я добирался до Сент Мери Крей, карта казалась достаточно точной, но, начина с Опингтона, я стал обнаруживать в ней массу пропусков и неточностей. Напрасно я искал Челсфилд, который служащий отметил на карте красным карандашом, чтобы уверить меня, что здесь пойдёт бойкая торговля. К счастью, меня выручил худой и всклокоченный незнакомец.

Весь в траве и налипших комьях грязи, он появился из густого кустарника, где, должно быть, хорошенько отоспался.

— У вас не найдётся огонька? — спросил он, прикоснувшись к тому, что некогда было шляпой.

Огонёк у меня нашёлся, о чём я ему и сказал.

— Сигарет у меня тоже нет, — добавил он.

Я протянул ему сигарету, зажёг спичку, и он взглянул на меня глазами преданной собаки.

— Вы здесь что-нибудь ищете? — спросил он между двумя затяжками.

— Челсфилд.

— Вы пошли в противоположную сторону, но жалеть не стоит: там слишком много идиотов. А это Рагглтон.

— Рагглтон? На карте его нет.

— Это не обязательно. Немецкие самолёты сделали всё, чтобы от него не осталось и следа. Вы прислонили свой велосипед к последним остаткам моего дома.

Он повернулся. Намереваясь уходить.

— Если вы приехали сюда что-то продавать, отправляйтесь лучше в Эльмс — там люди немножко поумнее, чем в Челсфилде, — сказал он.

— Значит это всё, что осталось от Рагглтона? — пробормотал я, поглаживая столб.

— Не совсем. Есть ещё дом мисс Флоренс Би. Чудом уцелевший. Вы будете проезжать мимо него по дороге в Эльмс, он стоит напротив кладбища. Дом сдаётся, но кому придёт в голову его снимать?

Держа велосипед за руль, я пошёл вдоль кладбища, изрытого вражескими бомбами ещё более добросовестно, чем Королевская долина отрядом лорда Кернарвона; я увидел мисс Би, прислонившуюся к ограде своего сада и ожидавшую, пока я подойду.

Это была женщина лет сорока, с лицом приятным, но несколько суровым. Она заметила, что я бросил взгляд на жёлтую табличку, прибитую к ограде, и улыбнулась.

— Если вы из конторы по найму… — начала она.

Я покачал головой.

— Будь вы джентльменом, я попытался бы продать вам дюжину палочек для бритья, — сказал я. Улыбнувшись в ответ.

Должно быть возможность обменяться парой слов с себе подобными предоставлялась мисс Би не часто; поэтому она постаралась оттянуть минуту, когда придётся вернуться к безмолвию и одиночеству, и произнесла пару общих фраз насчёт трудного и ненадёжного времени, которое мы переживаем.

С того момента, когда, получив место у Кольсона, Миввинса и Миввинса, я выехал из Лондона, и вплоть до той минуты, как я улыбнулся мисс Би, мне и в голову не приходило ничего, кроме продажи лезвий и мыла.

Секунду спустя я стал строить план, не имеющий ничего общего с зарабатывание хлеба насущного.

И в этот момент родился Альфред Хевнрок.

Я внимательно осмотрелся и покачал головой.

— Странно, — сказал я почти шёпотом, — в самом деле странно…

Говоря это, я переводил взгляд с таблички на кладбище, стараясь в то же время не выпускать из поля зрения и мисс Би.

— Странно? — переспросила она.

— Да, если вспомнить, что мне однажды говорил Альфред. Альфред Хевнрок — мой кузен, человек, не похожий на других, особенно в том, что касается идей. Чудак и пройдоха, хотя и мой кузен.

— Хевнрок, — задумчиво пробормотала мисс Би, — имя мне чем-то знакомо.

Она, конечно, врала, надеясь растянуть неожиданный разговор.

— Де нет, — продолжал я, — мне думается, ни при Гастингсе, ни позже в палате лордов или общин не было ни одного Хевнрока. Единственный, у кого есть деньги, это Альфред Хевнрок, а с меня довольно и участия в войне.

Она посмотрела на меня с симпатией.

— Садитесь, пожалуйста, мистер…

— Дэвид Хевнрок, друзья называли меня Дейв, и я говорю о них в прошлом только потому, что их останки покоятся во Франции, где они сражались с немчурой.

Мы сели на скамейку под деревом.

— Почему вы произнесли «странно», переводя взгляд с кладбища на объявление о сдаче дома? Я следила за вашим взглядом, — быстро добавила она.

Я сделал мину человека, потрясённого до глубины души.

— Вы действительно заметили?… — наивно произнёс я. — Ну что ж, видите ли…

Ангел пролетел. Для мисс Би тишина была наполнена ожиданием, а для меня искусно разыгранным смущением.

Но мой план обретал реальные черты…

— Ну что ж, — проговорил я в действительном смущением, — однажды Альфред говорит мне:

— Знаешь, Дэвид, — он никогда не зовёт меня Дейв, — знаешь, надоел мне Лондон.