Это не Марина

— Ну вот, — начал он. — Приходит Маринка пьяненькая с каких-то посиделок с подружками, ну ты понимаешь, восьмое марта, все дела. Так вот, обычно у нее глаза веселенькие и косые, как у зайца, а в то воскресенье, знаешь, такое ощущение, что и не пьяная вовсе. Просто косит под выпившую. Села на табуретку, стягивает сапоги, делает вид, что сфокусироваться не может. Я-то Маринку хорошо знаю, всяко изучил. Она обычно легко снимает сапоги и швыряет их в стену, меня всегда бесило. А тут прям пять минут корячится.

Он хлебнул пива и поперхнулся. Я похлопал его по спине.

— Бухлом от нее разило, конечно, за версту, и любой бы понял, что баба пьяная в дрезину, но я-то знаю, что она пошлые анекдоты рассказывает, когда бухая, а в этот раз поет. Не поет скорее, а орет, как коты весной под окнами.

— Гыгы, Серег, а может у нее течка? — предположил я.

— Не, Андрюх, если б ты слышал ее голос, как она это все пела, тебе б тоже было не до шуток. Словно у нее в глотке что-то застряло, и она орет и пытается это выплюнуть понимаешь? Ну ладно, я подумал, может они там курнули чего. На этой мысли и успокоился, тоже странно, конечно, что тетка хорошо за тридцать вдруг баловаться начала, но может кризис-шмизис, все такое.

А, еще сейчас ты мне точно не поверишь. Я носки ношеные посреди комнаты кинул, а она прям пристально посмотрела на них, улыбнулась и слова не сказала. Раньше бы сразу в истерике забилась…

Легли мы спать в общем. Вроде перегаром разит, но сквозь перегар раньше чувствовался ее запах. А теперь от нее гнилым мясом несло, просто тухлятиной. Так я и не смог уснуть, только делал вид.

— А это не месячные у нее?

— Не, месячные у нее по-другому пахнут, это я тоже знаю. В общем, рассказываю дальше. Утром ушел на работу пораньше, чтобы ее не видеть, вечером пришел — смотрю, мясо жарит на сковородке, что-то напевает себе под нос. Я подумал, что меня вчера заглючило, подошел, обнял ее сзади. И смотрю — мясо на сковородке подрагивает. Дерг. Дерг. Дерг. — Серега несколько раз дернул рукой. — Не так скворчит, как обычно, а дергается, как живое. А она его вилкой придерживает и тыкает, а оттуда кровь идет. Как не отпрыгнул резко — не знаю. А она повернулась ко мне лицом и улыбнулась так мило. И гнилью какой-то опять в нос ударило. От этой улыбки меня аж передернуло, как то мясо. А она и не замечает. Положила мне мяса и макарон, я делаю морду, что так и надо, хотя я бы скорее живого таракана сожрал, чем этот ужин. А Маринка, ну, вернее, тварь эта, смотрит мне прямо в глаза. И опять, блядь, улыбается. Я взял вилку, поднес ко рту. И тут меня чуть в эту еду не стошнило. Побежал в сортир, проблевался, сказал, что отравился чебуреками на работе, типа прости-извини.

— Знаешь, Серег, мне кажется, ты чем-то и правда траванулся. Слышал, рыбные отравления могут вызывать галлюцинации и беспричинные страхи.

— Бля, хотелось бы надеяться. Ну вот, продолжу. Ночью я все уснуть не мог. Часа в три ночи вылез поссать, как обычно, иду по коридору, захожу в туалет. Щелкаю выключателем, а она на толчке сидит, прикинь, в темноте. И глаза у нее будто бы закатились.

— Лично я бы уже на этом месте обоссался.

— Я почти что тоже. Спрашиваю, типа Марин, ты чего? А она улыбается. В общем, так я до утра и не уснул. Из дома пораньше свалил. Долго шлялся и решил к тебе зайти, знаю, что ты почти всегда дома.

— А домой-то сегодня планируешь возвращаться? — сочувственно спросил я.

— Вообще не хочу. Но куда мне пойти? Я там уже восемь лет как живу. — Серега повесил голову.

— Есть у меня одна идея, как тебе помочь.

— Ну, говори, не томи.

— Помнишь, как я заказывал на Алиэкспрессе камеру видеонаблюдения, еще рассказывал, что она на смартфон картинку присылает?

— Да, ты что-то говорил такое. Предлагаешь поставить?

— Да не, ты не думай, я не чтобы за твоей женой подсматривать. Давай я тебе все отдам, сам посмотришь?

— Андрюх, мне не жалко, смотри на здоровье. Это ж не Марина, а какая-то тварь, которая сидит внутри нее. Я тогда завтра поставлю, а ты смотреть будешь. Ну, давай, покедова.

На следующий день Серега, как обещал, поставил камеру. Когда он свалил на смену, я налил себе пивка и сел наблюдать за Мариной.

Сначала она не делала ничего необычного. Она пришла домой с пакетами из магазина, переоделась в домашний халат и, не распаковывая покупки, легла на кровать. Ладно, думаю, наверно устала, решила отдохнуть. Но то, что она стала делать потом, убедило меня в том, что дело вовсе не в том, что Серега отравился.

Марина, лежа на кровати, билась, как в конвульсиях, но при этом все ее тело подпрыгивало вверх и с грохотом падало вниз. Она подскакивала довольно высоко, и кровать ходила ходуном под ее весом. Моя камера не записывала звук, но мне казалось, что Марина то ли смеется, то ли плачет. Все это походило на фильмы ужасов об одержимости бесами.