Никогда, дал себе слово Генри Бэйдер, когда его, наконец, стиснули настолько, что двери поезда смогли закрыться за ним, никогда больше не позволю себе застревать в городе так поздно…
Добавить в моё избранное
25 мин, 51 сек 4909
Миссис Брэнтон протянула Кристоферу затянутую в перчатку руку:
— Конечно, вы понимаете, что я попала сюда по какому-то глупому недоразумению, но вы спасли меня от долгих и томительных разговоров с бестолковыми чиновниками. Надеюсь, вы как-нибудь отобедаете у нас? Мой муж, несомненно, захочет поблагодарить вас лично.
Наступила длительная пауза. Постепенно до всех дошло, что мистер Форкетт не торопится благодарить Уотса, и все уставились на него. Форкетт сидел, опустив глаза, погруженный в собственные мысли. Затем он поднял голову, посмотрел сначала на остальных пассажиров, а потом на Кристофера Уотса.
— Нет, — сказал он наконец, — мне очень жаль, но я не могу с этим согласиться. Боюсь, что я рассматриваю ваш поступок как антиобщественный, граничащий с подрывной деятельностью.
Уотс, который был весьма доволен собой, сначала удивился, затем нахмурился.
— Прошу прощения! — сказал он с выражением искреннего недоумения.
— Вы совершили очень серьезный проступок, — сказал мистер Форкетт. Как можно говорить о прочности существующего порядка, — продолжал он, если мы перестанем уважать наши традиции и институты? Вот вы, молодой человек, только что разрушили такой институт. А ведь ад — это весьма солидное общественное установление, и мы все верили в него, в том числе и вы сами, пока не взяли и не поломали. Нет, я никак не могу этого одобрить!
Остальные пассажиры смотрели на мистера Форкетта, ровно ничего не понимая.
— Но, мистер Форкетт, — сказала Норма, — ведь вы не хотели бы снова оказаться там, с этими чертями?
— Милая девушка, дело вовсе не в этом, — сказал мистер Форкетт с упреком в голосе. — Как человек, обладающий чувством гражданской ответственности, я категорически протестую против всего, что может подорвать уверенность общества в правильности установленного порядка. Поэтому я еще раз повторяю, что я рассматриваю поступок этого молодого человека, как нечто весьма опасное, граничащее с подрывной деятельностью.
— Но если это общественное установление дутое… — начал было Кристофер Уотс.
— Это тоже неважно, сэр, так как, если имеется достаточное число людей, верящих в определенный институт, значит, этот институт им нужен, независимо от того, дутый он или нет.
— Значит, вы предпочитаете правде слепую веру? — спросил Уотс презрительно.
— Когда есть вера, будет и правда, — убежденно ответил мистер Форкетт.
— Как ученый, я нахожу вашу точку зрения совершенно аморальной, возразил Уотс.
— А я, как гражданин, считаю вас человеком, лишенным каких-либо принципов, — сказал мистер Форкетт.
— То, что существует на самом деле, не исчезнет и не развалится от того, что вы перестанете в него верить, — заметил Уотс.
— Вы в этом абсолютно уверены? Ведь Римская империя, например, существовала до тех пор, пока люди верили в нее, — возразил мистер Форкетт.
Спор продолжался еще некоторое время, причем мистер Форкетт произносил все более громкие слова и фразы, в то время как Уотс пытался докопаться до самой сути вещей.
Наконец мистер Форкетт подвел следующий итог своим высказываниям:
— По правде говоря, ваши нетрадиционные, я бы даже сказал революционные, взгляды мало чем отличаются от большевизма.
Кристофер Уотс встал:
— Укрепление общества путем слепой веры вопреки научной правде — это метод Сталина, — заявил он и отошел в другой конец вагона.
— Ну, право же, мистер Форкетт, — воскликнула Норма. — Не знаю, как вы можете быть таким грубым и неблагодарным! Стоит только вспомнить всех этих чертей с вилами и ту бедную женщину, что висела вниз головой совсем голая…
— Все это совершенно соответствовало назначению данного места. А вот он — весьма опасный молодой человек! — твердо заключил мистер Форкетт.
Генри решил, что настало время переменить тему разговора. Все четверо начала болтать о разных пустяках, в то время как поезд шел с хорошей скоростью, хотя и не так быстро, как когда он несся вниз. Но постепенно разговор иссяк. Повернув голову в другую сторону, Генри обнаружил, что Кристофер Уотс снова спит, и решил последовать его примеру.
Он проснулся от крика: «Отойдите от дверей», — и увидел, что вагон снова полон народу. Не успел он открыть глаза, как Норма толкнула его локтем в бок.
— Смотрите! — сказала она.
Прямо против них, держась за подвесной ремень, стоял человек и читал газету. Так как его, по-видимому, больше всего интересовали результаты скачек, опубликованные на последней странице, первая страница была повернута лицом к Генри и Норме, и там крупными буквами был напечатан следующий заголовок:
«КАТАСТРОФА В ЧАС ПИК. 12 ЧЕЛОВЕК УБИТО.»
Под заголовком были перечислены фамилии. Генри вытянул шею, стараясь прочитать, что там написано. Владелец газеты опустил ее и с возмущением посмотрел на Генри.
— Конечно, вы понимаете, что я попала сюда по какому-то глупому недоразумению, но вы спасли меня от долгих и томительных разговоров с бестолковыми чиновниками. Надеюсь, вы как-нибудь отобедаете у нас? Мой муж, несомненно, захочет поблагодарить вас лично.
Наступила длительная пауза. Постепенно до всех дошло, что мистер Форкетт не торопится благодарить Уотса, и все уставились на него. Форкетт сидел, опустив глаза, погруженный в собственные мысли. Затем он поднял голову, посмотрел сначала на остальных пассажиров, а потом на Кристофера Уотса.
— Нет, — сказал он наконец, — мне очень жаль, но я не могу с этим согласиться. Боюсь, что я рассматриваю ваш поступок как антиобщественный, граничащий с подрывной деятельностью.
Уотс, который был весьма доволен собой, сначала удивился, затем нахмурился.
— Прошу прощения! — сказал он с выражением искреннего недоумения.
— Вы совершили очень серьезный проступок, — сказал мистер Форкетт. Как можно говорить о прочности существующего порядка, — продолжал он, если мы перестанем уважать наши традиции и институты? Вот вы, молодой человек, только что разрушили такой институт. А ведь ад — это весьма солидное общественное установление, и мы все верили в него, в том числе и вы сами, пока не взяли и не поломали. Нет, я никак не могу этого одобрить!
Остальные пассажиры смотрели на мистера Форкетта, ровно ничего не понимая.
— Но, мистер Форкетт, — сказала Норма, — ведь вы не хотели бы снова оказаться там, с этими чертями?
— Милая девушка, дело вовсе не в этом, — сказал мистер Форкетт с упреком в голосе. — Как человек, обладающий чувством гражданской ответственности, я категорически протестую против всего, что может подорвать уверенность общества в правильности установленного порядка. Поэтому я еще раз повторяю, что я рассматриваю поступок этого молодого человека, как нечто весьма опасное, граничащее с подрывной деятельностью.
— Но если это общественное установление дутое… — начал было Кристофер Уотс.
— Это тоже неважно, сэр, так как, если имеется достаточное число людей, верящих в определенный институт, значит, этот институт им нужен, независимо от того, дутый он или нет.
— Значит, вы предпочитаете правде слепую веру? — спросил Уотс презрительно.
— Когда есть вера, будет и правда, — убежденно ответил мистер Форкетт.
— Как ученый, я нахожу вашу точку зрения совершенно аморальной, возразил Уотс.
— А я, как гражданин, считаю вас человеком, лишенным каких-либо принципов, — сказал мистер Форкетт.
— То, что существует на самом деле, не исчезнет и не развалится от того, что вы перестанете в него верить, — заметил Уотс.
— Вы в этом абсолютно уверены? Ведь Римская империя, например, существовала до тех пор, пока люди верили в нее, — возразил мистер Форкетт.
Спор продолжался еще некоторое время, причем мистер Форкетт произносил все более громкие слова и фразы, в то время как Уотс пытался докопаться до самой сути вещей.
Наконец мистер Форкетт подвел следующий итог своим высказываниям:
— По правде говоря, ваши нетрадиционные, я бы даже сказал революционные, взгляды мало чем отличаются от большевизма.
Кристофер Уотс встал:
— Укрепление общества путем слепой веры вопреки научной правде — это метод Сталина, — заявил он и отошел в другой конец вагона.
— Ну, право же, мистер Форкетт, — воскликнула Норма. — Не знаю, как вы можете быть таким грубым и неблагодарным! Стоит только вспомнить всех этих чертей с вилами и ту бедную женщину, что висела вниз головой совсем голая…
— Все это совершенно соответствовало назначению данного места. А вот он — весьма опасный молодой человек! — твердо заключил мистер Форкетт.
Генри решил, что настало время переменить тему разговора. Все четверо начала болтать о разных пустяках, в то время как поезд шел с хорошей скоростью, хотя и не так быстро, как когда он несся вниз. Но постепенно разговор иссяк. Повернув голову в другую сторону, Генри обнаружил, что Кристофер Уотс снова спит, и решил последовать его примеру.
Он проснулся от крика: «Отойдите от дверей», — и увидел, что вагон снова полон народу. Не успел он открыть глаза, как Норма толкнула его локтем в бок.
— Смотрите! — сказала она.
Прямо против них, держась за подвесной ремень, стоял человек и читал газету. Так как его, по-видимому, больше всего интересовали результаты скачек, опубликованные на последней странице, первая страница была повернута лицом к Генри и Норме, и там крупными буквами был напечатан следующий заголовок:
«КАТАСТРОФА В ЧАС ПИК. 12 ЧЕЛОВЕК УБИТО.»
Под заголовком были перечислены фамилии. Генри вытянул шею, стараясь прочитать, что там написано. Владелец газеты опустил ее и с возмущением посмотрел на Генри.
Страница 7 из 8
