Я обычный человек. Уверенный, что религия — опиум для народа, атеизм — это перебор, политика — грязь, а жизнь — бессмысленное существование белковых тел. Уверенный в том, как мне постоянно говорили, что бояться нужно только людей и их дурных помыслов.
Добавить в моё избранное
13 мин, 36 сек 3218
Только пару дней назад там было всего несколько пятнышек, а тут чуть ли не дыры образовались. Выругал мысленно отечественный автопром и выпил ещё кофе из автомата.
Через пару часов меня начало клонить в сон и я едва не задавил, проезжая через какую-то деревню, трехцветную кошку, кинувшуюся перебегать дорогу прямо у меня под колесами.
«Каренина, блин!» — ругнулся я. Рыже-черно-белая кошка смерила меня презрительным взглядом. Вышел, покурил, чтоб успокоиться, и поехал дальше.
К полудню, пару раз сбившись с дороги, кое-как добрался до нужной деревеньки. На въезде в селение отметил зеркало большого пруда и песчаный небольшой пляж на нем с парой деревянных домиков. Даже проезжая за добрых сотню метров, учуял аппетитный запах шашлыка тянущийся оттуда.
Стало очень жарко, решил попозже сюда заехать — поесть и искупаться.
До Брянска тридцать километров — подсказал мне дорожный знак.
«Не совсем пригород, но недалеко», — подумал я, подъезжая к нужному двору.
Меня словно ждали. Из двора напротив, завидя незнакомую машину, приткнувшуюся у зеленого облезшего забора, вылезла старушка и направилась ко мне.
— А чего ей на пенсии ещё делать, как не в окно пялиться и посторонних выглядывать? — сказал я себе и, высунувшись из машины, вежливо поздоровался.
— Ты Максим? — скрипучим голосом спросила бабка. — Похож на Ивановну. Документ покажь.
— Киреев, — представился я и достал водительское удостоверение из-под солнцезащитного козырька. Она подозрительно на меня посмотрела и, выдав что-то типа «я щас за ключами, жди тут», ушла к себе во двор.
Как будто я мог куда-то уехать, проделав такой путь. Подошел к забору и сорвал несколько спелых вишен. Заглянул через забор, увидел заросший травой двор, пару сараев, пустую будку с цепью на проволоке…
— На ключи! — неожиданно возникшая у меня за спиной старушка заставила вздрогнуть от неожиданности.
— Я к вам вечером зайду, расскажете мне про соседку, или вы сюда заходите. Может, ночевать здесь останусь, — предложил я бабке.
— Не, не. — забормотала она, пятясь — Сам, сынок, зайдешь, занесешь ключи. А ночевать можно у меня во времянке. Я тебя и покормлю. А тут не надо ночевать. Плохое тут место.
— Спасибо, бабуль, — поблагодарил я за предложение и подумал, что бабка совсем из ума выжила. Место ей плохое. Видимо, не дружила она с моей родственницей.
Она ушла к себе, но я всё равно чувствовал её взгляд из окон. Зашел во двор, продрался сквозь бурьян к крыльцу. Со стороны собачьей будки что-то грюкнуло, и я пожалел, что не спросил о наличии обитателя. Мимолетного взгляда через плечо хватило, чтобы увидеть несущегося на меня большого черного косматого пса с оскаленной пастью.
Пары секунд мне хватило, чтобы открыть замок и влететь на веранду с бешено колотившимся сердцем. Снаружи в дверь врезалось что-то тяжелое, зацарапало когтями… и всё стихло. Ни рычания, ни лая я не услышал. Ругал мысленно бабку, что не предупредила о собаке, да ещё непривязанной.
Прошел по узкому коридору в дом, отметив завешенные зеркала и иконы. На шкафу увидел старую керосиновую лампу с запыленной колбой.
«Вот это находка», — радостно подумал я, вмиг забыв о происшествии с собакой. Пополнение коллекции моих раритетов всегда поднимало мне настроение. Окна выходили сразу на улицу, через коротенький палисадник с засохшей малиной и потемневшими старыми яблонями. Миновать собаку можно было, выпрыгнув в окно.
С этой мыслью, успокоившись, продолжил осмотр комнат. Со старых пожелтевших фотографий на стене на меня смотрели, видимо, несколько моих родственников. Среди них какой-то парень с георгиевскими крестами. Удивился, как сильно он похож на меня. Те же черты лица, надбровные дуги и почти такая же короткая стрижка.
Даже пошел, посмотрел на себя в зеркало, сдернув с него какую-то грязную тряпку.
Ну, точно похож! Один в один! Снял фото со стены посмотреть обратную сторону выцветшей фотографии.
«Киреев Максим Викторович, 1888 -1914», — прочитал я на обороте.
Двадцать шесть, как мне сейчас, посчитал я, и что-то во мне екнуло.
«Хорошо, не полный тезка», — подумалось почему-то. Липкий мерзкий холодок пополз по моей спине. Хотя это не удивляло — в доме, несмотря на летнюю жару, было довольно прохладно.
Откуда-то тянуло сквозняком, я чувствовал его неровные порывы взмокшей кожей спины. За старым бежевым буфетом нашел забитую дверь в кладовку. Попытался вспомнить план дома из принесенного мне конверта. Вроде бы, не было там кладовки. Попытка выломать дверь, забитую наискось гвоздями, успехом не увенчалась. Нашел на веранде гвоздодер и вытащил большую часть гвоздей, предвкушая богатую добычу… Вдруг у бабули какая-нибудь швейная машинка «Зингер» там или ещё что-нибудь.
Давненько я не занимался физическим трудом.
Через пару часов меня начало клонить в сон и я едва не задавил, проезжая через какую-то деревню, трехцветную кошку, кинувшуюся перебегать дорогу прямо у меня под колесами.
«Каренина, блин!» — ругнулся я. Рыже-черно-белая кошка смерила меня презрительным взглядом. Вышел, покурил, чтоб успокоиться, и поехал дальше.
К полудню, пару раз сбившись с дороги, кое-как добрался до нужной деревеньки. На въезде в селение отметил зеркало большого пруда и песчаный небольшой пляж на нем с парой деревянных домиков. Даже проезжая за добрых сотню метров, учуял аппетитный запах шашлыка тянущийся оттуда.
Стало очень жарко, решил попозже сюда заехать — поесть и искупаться.
До Брянска тридцать километров — подсказал мне дорожный знак.
«Не совсем пригород, но недалеко», — подумал я, подъезжая к нужному двору.
Меня словно ждали. Из двора напротив, завидя незнакомую машину, приткнувшуюся у зеленого облезшего забора, вылезла старушка и направилась ко мне.
— А чего ей на пенсии ещё делать, как не в окно пялиться и посторонних выглядывать? — сказал я себе и, высунувшись из машины, вежливо поздоровался.
— Ты Максим? — скрипучим голосом спросила бабка. — Похож на Ивановну. Документ покажь.
— Киреев, — представился я и достал водительское удостоверение из-под солнцезащитного козырька. Она подозрительно на меня посмотрела и, выдав что-то типа «я щас за ключами, жди тут», ушла к себе во двор.
Как будто я мог куда-то уехать, проделав такой путь. Подошел к забору и сорвал несколько спелых вишен. Заглянул через забор, увидел заросший травой двор, пару сараев, пустую будку с цепью на проволоке…
— На ключи! — неожиданно возникшая у меня за спиной старушка заставила вздрогнуть от неожиданности.
— Я к вам вечером зайду, расскажете мне про соседку, или вы сюда заходите. Может, ночевать здесь останусь, — предложил я бабке.
— Не, не. — забормотала она, пятясь — Сам, сынок, зайдешь, занесешь ключи. А ночевать можно у меня во времянке. Я тебя и покормлю. А тут не надо ночевать. Плохое тут место.
— Спасибо, бабуль, — поблагодарил я за предложение и подумал, что бабка совсем из ума выжила. Место ей плохое. Видимо, не дружила она с моей родственницей.
Она ушла к себе, но я всё равно чувствовал её взгляд из окон. Зашел во двор, продрался сквозь бурьян к крыльцу. Со стороны собачьей будки что-то грюкнуло, и я пожалел, что не спросил о наличии обитателя. Мимолетного взгляда через плечо хватило, чтобы увидеть несущегося на меня большого черного косматого пса с оскаленной пастью.
Пары секунд мне хватило, чтобы открыть замок и влететь на веранду с бешено колотившимся сердцем. Снаружи в дверь врезалось что-то тяжелое, зацарапало когтями… и всё стихло. Ни рычания, ни лая я не услышал. Ругал мысленно бабку, что не предупредила о собаке, да ещё непривязанной.
Прошел по узкому коридору в дом, отметив завешенные зеркала и иконы. На шкафу увидел старую керосиновую лампу с запыленной колбой.
«Вот это находка», — радостно подумал я, вмиг забыв о происшествии с собакой. Пополнение коллекции моих раритетов всегда поднимало мне настроение. Окна выходили сразу на улицу, через коротенький палисадник с засохшей малиной и потемневшими старыми яблонями. Миновать собаку можно было, выпрыгнув в окно.
С этой мыслью, успокоившись, продолжил осмотр комнат. Со старых пожелтевших фотографий на стене на меня смотрели, видимо, несколько моих родственников. Среди них какой-то парень с георгиевскими крестами. Удивился, как сильно он похож на меня. Те же черты лица, надбровные дуги и почти такая же короткая стрижка.
Даже пошел, посмотрел на себя в зеркало, сдернув с него какую-то грязную тряпку.
Ну, точно похож! Один в один! Снял фото со стены посмотреть обратную сторону выцветшей фотографии.
«Киреев Максим Викторович, 1888 -1914», — прочитал я на обороте.
Двадцать шесть, как мне сейчас, посчитал я, и что-то во мне екнуло.
«Хорошо, не полный тезка», — подумалось почему-то. Липкий мерзкий холодок пополз по моей спине. Хотя это не удивляло — в доме, несмотря на летнюю жару, было довольно прохладно.
Откуда-то тянуло сквозняком, я чувствовал его неровные порывы взмокшей кожей спины. За старым бежевым буфетом нашел забитую дверь в кладовку. Попытался вспомнить план дома из принесенного мне конверта. Вроде бы, не было там кладовки. Попытка выломать дверь, забитую наискось гвоздями, успехом не увенчалась. Нашел на веранде гвоздодер и вытащил большую часть гвоздей, предвкушая богатую добычу… Вдруг у бабули какая-нибудь швейная машинка «Зингер» там или ещё что-нибудь.
Давненько я не занимался физическим трудом.
Страница 2 из 4
