Как обычно, в 6:47 вечера я добрался из конторы домой и обнаружил, что наша тихая улочка бурлила и бушевала весь день. Оказывается, приходивший сегодня рассыльный доставил во все дома на Редбад-Крисчент «Нью-Йорк Таймс» за среду 1 декабря. А поскольку сегодня был понедельник 22 ноября, то само собой среда 1 декабря приходилась на середину следующей недели…
Добавить в моё избранное
23 мин, 3 сек 11581
Чарльз Харрис сказал, что «Натомак» котируется около 56, Джерри Весли сказал, что 57 и 1/4, а у Боба Томассона, оказалось, страница выцвела до такой степени, что стала абсолютно нечитабельна, но на его взгляд,«Натомак» достиг 57 и 1/2. И так далее. У всех страницы чуть-чуть отличались.
«Энтропия» — звучало весьма зловеще.
— Но чему тогда верить? Что настоящее?
Днем в субботу к нам ворвался чрезвычайно взволнованный Боб Томассон. В руках он держал газету. Он показал ее мне и сказал:
— Послушай, Билл, что же происходит?
Страницы практически распадались на части и были совершенно слепыми. Там где раньше были слова, теперь виднелись крошечные темные пятна, и только. Казалось, что странице стукнуло не меньше миллиона лет.
Я принес из чулана свою. Она была в плачевном состоянии, но всё же лучше его. Печать выглядела слабой и грязной, но мне удалось кое-что разобрать отчетливо. «Натомак» — 56 и 1/4,«Левитс Фурнитура»103 и 1/2,«Дисней» 117 и 1/4. Каждый раз новые значения.
Между тем в окружающем мире биржевые дела шли точно по нотам, и все мои акции росли в гору. Может я окончательно свихнулся, но похоже было что финансовый крах мне не грозит.
Ночь понедельника 29 ноября. Уже неделя с тех пор, как закрутилась эта кутерьма. Все газеты рассыпались на части. Я мог еще разобрать куски текста на двух-трех страницах, а на остальных не стоило и стараться. Дэйв Брюс сказал, что его газета стала такой же блеклой, как у Боба в субботу. Майку повезло чуть больше, но не надолго. Их все сожрала энтропия. Сегодня днем дела снова пошли в гору. Вчера «Гиганты» проиграли в Сент-Луисе, и сегодня за ужином я пожинал плоды победы«Дерзких Охотников». Вчера к тому же Сид и Эдит Фишер внезапно отбыли по делам во Флориду, где, кстати, живет сестра Эдит, которой суждено завтра умереть.
Интересно, попробует ли Эдит помочь своей сестре, несмотря на все те жуткие вещи, которые наговорил ей Майк в День Благодарения.
Итак, сейчас ночь на вторник 30 ноября, и я у себя дома с «Пост» и приблизительными биржевыми ценами. К сожалению, я не могу сравнить их с цифрами моего завтрашнего«Таймса», поскольку у меня больше нет этой газеты, полностью превратившейся в прах, как впрочем и у всех остальных, но у меня всё же остались пометки, которые я сделал в первую ночь, планируя свои биржевые операции. И я рад сообщить, что несмотря на процессы энтропии, всё вышло как надо. Сегодня, как и предсказывали мои записи, «ДОУ Индастриалз» достигла 831.34, а рядом, наперекор нюху моего брокера значилось:
Так что, несмотря на все треволнения, эта неделя принесла мне немалый доход.
Завтра, наконец-то 1 декабря, и как приятно будет вновь увидеть эту газету. С заголовками о Никсоне, посетившем Китай, о зверски убитых в банке людях и финансовых торгах в Риме. Будто вновь встретишь старого друга.
По-моему, всё пошло в разнос. Утром перед завтраком я вышел, как обычно, за газетой и нашел ее, как водится, в почтовом ящике, но только это была вовсе не газета за среду 1 декабря, хотя сегодня было именно это число. Утром рассыльный вручил мне газету за понедельник 22 ноября, которую я так и не получил в тот злополучный день, когда произошла вся путаница.
Конечно, само по себе, это еще не так уж плохо. Другое дело, что в этой газете было полно всякой чуши, которую я упустил прошлым понедельником. Будто кто-то забрался в прошлую неделю и пустил всё по кругу, нагородив кучу жуткой белиберды. Даже несмотря на то, что я так и не увидел «Таймс» в тот день, могу биться об заклад, что услышал бы об убийстве губернатора Миссури и землетрясении в Перу, унесшем десять тысяч жизней. И о майоре Линдсее, решившемся стать новым никсоновским госсекретарем. Эта газета могла быть только шуткой.
А чего мы добились за эту неделю? Как же быть с биржевыми ставками и спортивными результатами?
Отправившись в город тем утром, я первым делом решил навестить Нью-йоркскую публичную библиотеку и взять номер «Таймс» за 22 ноября. Я хотел убедиться, совпадает ли библиотечная копия с той, что была у меня.
Господи, какую газету я получу завтра?
Вряд ли мне удастся вообще поработать сегодня. Отправившись после завтрака взять машину со стоянки, я вдруг обнаружил, что ее нет, машина исчезла, совершенно исчезла, оставив вместо себя только серость, абсолютную серость. Ни лужайки, ни кустов, ни деревьев, ни других домов, насколько хватало глаз, только плотный туман, окутавший всё от земли до неба. Я остановился на верхней ступеньке, боясь шагнуть в эту серую мглу. Потом вернулся в дом, разбудил жену и рассказал ей обо всём.
— Что это значит, Билл? — спросила она. — Что всё это значит? Почему всё кругом так серо?
— Я не знаю, — ответил я. — Давай включим радио.
Но ни звука не донеслось из радио. Молчал телевизор, и даже телефонная сеть казалась абсолютно мертвой, и я не понимал, что случилось?
«Энтропия» — звучало весьма зловеще.
— Но чему тогда верить? Что настоящее?
Днем в субботу к нам ворвался чрезвычайно взволнованный Боб Томассон. В руках он держал газету. Он показал ее мне и сказал:
— Послушай, Билл, что же происходит?
Страницы практически распадались на части и были совершенно слепыми. Там где раньше были слова, теперь виднелись крошечные темные пятна, и только. Казалось, что странице стукнуло не меньше миллиона лет.
Я принес из чулана свою. Она была в плачевном состоянии, но всё же лучше его. Печать выглядела слабой и грязной, но мне удалось кое-что разобрать отчетливо. «Натомак» — 56 и 1/4,«Левитс Фурнитура»103 и 1/2,«Дисней» 117 и 1/4. Каждый раз новые значения.
Между тем в окружающем мире биржевые дела шли точно по нотам, и все мои акции росли в гору. Может я окончательно свихнулся, но похоже было что финансовый крах мне не грозит.
Ночь понедельника 29 ноября. Уже неделя с тех пор, как закрутилась эта кутерьма. Все газеты рассыпались на части. Я мог еще разобрать куски текста на двух-трех страницах, а на остальных не стоило и стараться. Дэйв Брюс сказал, что его газета стала такой же блеклой, как у Боба в субботу. Майку повезло чуть больше, но не надолго. Их все сожрала энтропия. Сегодня днем дела снова пошли в гору. Вчера «Гиганты» проиграли в Сент-Луисе, и сегодня за ужином я пожинал плоды победы«Дерзких Охотников». Вчера к тому же Сид и Эдит Фишер внезапно отбыли по делам во Флориду, где, кстати, живет сестра Эдит, которой суждено завтра умереть.
Интересно, попробует ли Эдит помочь своей сестре, несмотря на все те жуткие вещи, которые наговорил ей Майк в День Благодарения.
Итак, сейчас ночь на вторник 30 ноября, и я у себя дома с «Пост» и приблизительными биржевыми ценами. К сожалению, я не могу сравнить их с цифрами моего завтрашнего«Таймса», поскольку у меня больше нет этой газеты, полностью превратившейся в прах, как впрочем и у всех остальных, но у меня всё же остались пометки, которые я сделал в первую ночь, планируя свои биржевые операции. И я рад сообщить, что несмотря на процессы энтропии, всё вышло как надо. Сегодня, как и предсказывали мои записи, «ДОУ Индастриалз» достигла 831.34, а рядом, наперекор нюху моего брокера значилось:
Так что, несмотря на все треволнения, эта неделя принесла мне немалый доход.
Завтра, наконец-то 1 декабря, и как приятно будет вновь увидеть эту газету. С заголовками о Никсоне, посетившем Китай, о зверски убитых в банке людях и финансовых торгах в Риме. Будто вновь встретишь старого друга.
По-моему, всё пошло в разнос. Утром перед завтраком я вышел, как обычно, за газетой и нашел ее, как водится, в почтовом ящике, но только это была вовсе не газета за среду 1 декабря, хотя сегодня было именно это число. Утром рассыльный вручил мне газету за понедельник 22 ноября, которую я так и не получил в тот злополучный день, когда произошла вся путаница.
Конечно, само по себе, это еще не так уж плохо. Другое дело, что в этой газете было полно всякой чуши, которую я упустил прошлым понедельником. Будто кто-то забрался в прошлую неделю и пустил всё по кругу, нагородив кучу жуткой белиберды. Даже несмотря на то, что я так и не увидел «Таймс» в тот день, могу биться об заклад, что услышал бы об убийстве губернатора Миссури и землетрясении в Перу, унесшем десять тысяч жизней. И о майоре Линдсее, решившемся стать новым никсоновским госсекретарем. Эта газета могла быть только шуткой.
А чего мы добились за эту неделю? Как же быть с биржевыми ставками и спортивными результатами?
Отправившись в город тем утром, я первым делом решил навестить Нью-йоркскую публичную библиотеку и взять номер «Таймс» за 22 ноября. Я хотел убедиться, совпадает ли библиотечная копия с той, что была у меня.
Господи, какую газету я получу завтра?
Вряд ли мне удастся вообще поработать сегодня. Отправившись после завтрака взять машину со стоянки, я вдруг обнаружил, что ее нет, машина исчезла, совершенно исчезла, оставив вместо себя только серость, абсолютную серость. Ни лужайки, ни кустов, ни деревьев, ни других домов, насколько хватало глаз, только плотный туман, окутавший всё от земли до неба. Я остановился на верхней ступеньке, боясь шагнуть в эту серую мглу. Потом вернулся в дом, разбудил жену и рассказал ей обо всём.
— Что это значит, Билл? — спросила она. — Что всё это значит? Почему всё кругом так серо?
— Я не знаю, — ответил я. — Давай включим радио.
Но ни звука не донеслось из радио. Молчал телевизор, и даже телефонная сеть казалась абсолютно мертвой, и я не понимал, что случилось?
Страница 6 из 7
