Чёрный телефон

Он следил за тем, как его бока набухали, а потом втягивались, набухали и втягивались.

— Перестань, — сказал он телефону.

Телефон перестал.

Финни ходил. Это было необходимо, иначе бы он замерз. Взошла луна и осветила черный телефон, как прожектор цвета слоновой кости. Лицо Финни горело, а дыхание дымилось, будто он не мальчик, а демон.

Он не чувствовал ног. Они замерзли. Он стал топать ногами, надеясь вернуть их к жизни. Он растирал ладони. Пальцы рук тоже замерзли, шевелить ими было трудно и больно. Потом послышалось фальшивое пение. Пел он сам, чуть погодя догадался Финни. Время и мысли надвигались на него толчками, как пульс. Он обо что-то споткнулся и упал, потом развернулся, стал ощупывать пол, стараясь понять, что бы это могло быть и нельзя ли использовать его как оружие. Но он ничего не нашел и вынужден был признать, что споткнулся о собственные ноги. Финни положил голову на бетон и закрыл глаза.

Разбудил его телефонный звонок. Он сел и посмотрел через всю комнату на черный телефон. Восточное окно приобрело к тому времени бледный серебристый оттенок голубого. Финни никак не мог решить, действительно ли телефон звонил, или ему это только послышалось, приснилось. И тогда телефон зазвонил снова — громко и заливисто.

Финни поднялся и подождал, пока пол перестал качаться у него под ногами; он словно стоял на водяной кровати. Телефон зазвонил в третий раз: его молоточек суматошно колотил по колокольчикам. Грубая реальность звонка мгновенно вымела туман из мозга Финни и вернула его в сознание.

Он снял трубку и поднес ее к уху.

— Алло? — произнес он.

В трубке шуршала снежная метель статики.

— Джон, — раздался мальчишеский голос. Связь была такой плохой, будто звонили с другого конца света. — Слушай, Джон. Это случится сегодня.

— Кто ты?

— Я не помню, как меня звали, — ответил мальчик. — Первым делом здесь теряешь имя.

— Первым делом где?

— Ты сам знаешь.

Однако Финни показалось, что он узнает голос, хотя говорили они друг с другом всего один раз.

— Брюс? Брюс Ямада?

— Кто знает, — сказал мальчик. — Какое это имеет значение?

Финни поднял глаза к черному проводу, ползущему по стене, посмотрел на точку, где он заканчивался пучком медных иголок. Он решил, что это не имеет значения.

— Что случится сегодня? — спросил он.

— Я звоню, чтобы сказать: у тебя есть способ бороться с ним.

— Какой?

— Ты держишь его в руках.

Финни повернул голову и взглянул на трубку, зажатую в руке. Из динамика, что он отодвинул от уха, доносилось далекое шипение статики и глухой голос мертвого мальчика. Мальчик продолжал говорить.

— Что? — спросил Финни, вновь прикладывая трубку к уху.

— Песок, — сказал Брюс Ямада. — Нужно утяжелить ее. Она недостаточно тяжелая. Понял?

— А другим детям телефон звонил?

— Не спрашивай, по ком звонит телефон, — сказал Брюс, и послышался негромкий мальчишеский смех. Потом он добавил: — Никто из нас не слышал телефона. Он звонил, но мы не слышали. Только ты. Нужно провести здесь какое-то время, чтобы услышать его звонок. Ты — единственный, кто задержался тут надолго. Остальных он убил до того, как они пришли в себя. Но тебя он убить не может, не может даже спуститься вниз. У него в гостиной сидит его брат и все время звонит кому-то. Он наркоман и никогда не спит. Альберт не может заставить его уехать.

— Брюс, ты действительно звонишь мне или я схожу с ума?

— Альберт тоже слышит, как звонит телефон, — продолжал Брюс, словно Финни ничего не говорил. — Иногда, когда он спускается в эту комнату, мы специально звоним ему.

— Я совсем ослаб. Не знаю, смогу ли ударить его как следует.

— Сможешь. Ты крутой. Я рад, что это ты. Кстати, она и вправду нашла шарики. Твоя сестра Сюзанна.

— Нашла?

— Спроси ее, когда вернешься домой.

В трубке щелкнуло. Финни ожидал услышать гудок, но на линии было тихо.

Знакомый скрежет засова раздался, когда комнату уже начал заливать золотистый свет. Финни не видел двери: он сидел к ней спиной в том углу, где раскрошился бетон. Во рту у него опять появился неприятный привкус старой меди — такой же, как после последнего глотка виноградного лимонада. Он повернул голову, но сам не встал, прикрывая телом то, что держал в руках.

Он так удивился, увидев в дверях не Альберта, что вскрикнул и поднялся на ноги, пошатываясь. Вошедший мужчина был невысок. Несмотря на круглое и пухлое лицо, его тело казалось слишком маленьким для его одежды: мятая куртка военного образца, толстый вязаный свитер. Взлохмаченные волосы на высоком изгибе лба, по-видимому, сдавали свои позиции. Губы мужчины изогнулись в недоверчивой усмешке.

— Ни хрена ж себе, — сказал брат Альберта. — Я знал, что у него что-то припрятано в подвале, но ни хрена ж себе.