Чёрный

— Все может быть, — растерянно проговорил наконец Сысой Сысоич. — Что за зверь, — в толк не возьму. Медведь спит, волк — он по деревьям не лазает. Рысь лазает, да ведь ты говоришь — когти на следу?

— Во какие! — сказал Смирька и показал: в полпальца.

— Рысь — кошка. Кошка — та на ходу когти убирает, след у ней вовсе круглый.

Еще подумал Сысой Сысоич и тихо, будто про себя, сказал:

— Мало ли какой зверь в лесу заведется! Может, и названия его не слыхал. А он тебя караулит из чащи, все видит, по пятам за тобой крадется, — почем знать?

И вот, как сказал он это, ребятам сразу стало страшно. Сказал бы — волк, медведь, все ничего: звери хоть лютые, да по рассказам известные. Сам же Сысой Сысоич рассказывал, как их бил. А тут — не известно, какой зверь. Какой хочешь: может, с крыльями и по деревьям не лазает, а летает. Пойдешь домой, а он у тебя на крыше, на коньке сидит.

Смирькина сестренка тихонько сказала:

— Ой, девоньки, страшно как!

И все молча гурьбой повалили из избы. Сысой Сысоич даже не заметил этого.

Он опять уставился в окно и шептал про себя:

— Кабы вот следов не замело… Ах ты ну!… Ума не приложу: что за зверь такой?

За окном в сумерках густо валил снег.

Утром Смирька водил Сысой Сысоича показывать место, где зверь растерзал Шарика.

Клочья сосновой кожуры все так же свисали с ветки. И клочья Шариковой шерсти нашли, разрыв снег. А от следов и помину не осталось: всю ночь был снегопад. Зорька — лайка Сысой Сысоича — и та ничего не учуяла. Потыкалась носом в снег, фыркнула и равнодушно зевнула. С тем и вернулись.

Весь день у ребят только и было разговору, что о таинственном звере. А на следующее утро — в понедельник — всполошилась вся школа.

Случилось вот что. Накануне ночью школьной сторожихе зачем-то понадобилось в чулан. Чулан в школе — пристроечка к дому. Старушка тихонько повернула ключ, открыла дверь — да так и села на землю: кто-то чёрный взметнулся в чулане и вылетел через крышу!

В крыше две доски были отодраны, лунный свет лил в щель. Черный исчез, как сгинул. А старуха как закричит — все учителя и учительницы в соседних домиках проснулись.

Прибежали полуодетые, видят: старуха без ума от страха, в крыше дыра, а в чулане целый окорок пропал. Веревочка на гвозде и осколки раздробленной кости окорока валяются на полу.

После этого никто уж не решался идти тропкой. Дорогой и то боялись в одиночку, кучками собирались. Все дружно ругали Сысой Сысоича: тоже охотником называется, а зверя найти не может! Заглазно ругали: весь тот день Сысой Сысоич пропадал где-то в лесу с лайкой своей Зорькой.

Вечером собрались ребята в Смирькину избу. Смирькин отец в отъезде был, один дед дома, да тот спит на печи. Можно потолковать на свободе. Толковали, конечно, все о Черном. Вспоминали, какие на свете есть страшные звери. Смирькин дед зашуршал вдруг, спустил ноги с печи. Стал рассказывать, какие звери в здешних местах водились на его памяти. На том месте, где теперь школу построили, самый глухой лес был. Там волки выли. Зимой они забегали в деревни. А в лесу дед сам не раз медведей видел. Тоже от лося раз на дерево забрался; еле дождался, когда уйдет…

И вдруг все услышали легкий шум за окном. Прислушались: чьи-то шаги. Тихие. Потом зашуршало под другим окном.

Потом заскрипели ступеньки крыльца.

Зашебуршило в сенях.

Затаив дыхание, все повернулись к двери.

Дверь сильно дернуло снаружи.

Смирькина сестренка пронзительно взвизгнула и кошкой стрельнула под лавку.

Клуб белого морозного воздуха вкатился в избу, и вошел Сысой Сысоич.

— Никак у вас тут сходка? — сказал он, закрывая за собой дверь. — Поди, все о Черном толкуете? Ладно, завтра мы со Смирькой представим его вам, глядите да удивляйтесь.

Тут на Сысой Сысоича горохом посыпались вопросы:

— Нашел? Видал? Как звать? Большой?

— А очень страшный? — спросила Смирькина сестренка, вылезая из-под лавки.

— Не страшней страха, — засмеялся Сысой Сысоич. — Сам еще ничего не знаю. Придется уж вам подождать до завтра.

Потом сказал серьезно:

— Одному мне не справиться. Пособишь, Смиря?

Все повернулись к Смирьке.

Смирька поглядел по сторонам, уставился в пол.

— Пойду, — сказал он чуть слышно.

Плохо спал Смирька в ту ночь. То любопытство разбирало: какой такой зверь окажется? То страх одолевал: а ну, как не положит зверя Сысой Сысоич с первой пули? Или неожиданно кинется зверь с дерева, как на Шарика?

Чуть свет забрезжил в окне, постучал Сысой Сысоич. На дворе был мороз. К Смирьке подбежала Зорька, вскинулась ему на грудь, лизнула в нос. Сысой Сысоич держал на сворке незнакомого большого гончего пса. Стали на лыжи, пошли по дороге в школу.

— Боишься?