Подойдя к двери, он каким-то седьмым чувством уловил, что на крыльце стоит кто-то еще. Стоит и обыскивает карманы в поисках ключа. Свои ключи Джонс уже держал наготове, и стоящий сделал шаг в сторону, пропуская его к двери. После того, как дверь открылась, он тенью ступил следом за ним в вестибюль…
Добавить в моё избранное
13 мин, 35 сек 3839
Нет, правда, это было очень даже приятно.
С трудом передвигая усталые ноги, полисмен брел по тянувшемуся мимо дворов тротуару. Жизнь совала ему под нос одни лимоны, и он так и не научился делать из них лимонад. Впереди — три часа дежурства, дома — упреки от жены, которая все никак не поверит, что дежурство взаправду может длиться так долго, когда участковые сваливают на тебя все свои обязанности и ты — всего лишь маленький человечек в большом управлении.
Приметив свет в окне сарая, он попытался представить, что там сейчас делают. Мимо этой постройки он хаживал уже не раз, и свет неизменно манил к себе. Но вряд ли там можно найти что-то по-настоящему интересное. Скорее всего, там — быт очередного нищего, потихоньку теряющего среди грязи и лишений человеческий облик.
Полисмен остановился на берегу канала и стал размышлять, стоит ли пойти и посмотреть. Ведь что-то в этой сараюхе есть странное, неприятное даже немножко. Зайти, что ли? Свернув с дороги, он побрел между двумя палисадниками к намеченной цели. Как раз тогда свет в окошке погас.
Он ускорил шаги — и вскоре уже стоял перед дверью сарая. По пути ему никто не повстречался. Он дернул ручку — заперто. Постучал — никто не откликнулся. Обогнул сарай и потрогал окна — те были плотно заперты.
Чутье подсказывало ему, что внутри кто-то есть.
Вернувшись к двери, полисмен спросил «Есть кто?» — и ответа не последовало.
Но у кого-то же должен быть ключ…
И он отправился на его поиски.
Спустя минут сорок полисмен вернулся, Свет в сарае все так же не горел, и он уже начал было подумывать, что зря затеял все это. Стуки в дверь и луч фонарика, направленный за окно, не прояснили в ситуации ровным счетом ничего.
Тогда он открыл дверь и посветил фонариком внутри.
Газонокосилка. Скамья. Четыре дощатых ящика. На полу свернутый в рулон брезент.
Полисмен ступил внутрь, водя лучиком фонаря по стенам.
С краю одного из ящиков блеснул какой-то маленький инструмент — скальпель.
Полисмен наклонился над рулоном брезента, потрогал его пальцем. Внутри что-то явно было — что-то податливое и мягкое.
Положив фонарик на ящик, он развернул брезент, и кровоточащая масса вывалилась прямо к его ногам, как внутренности из вскрытой свиной туши. Его встретил взгляд глаз, засевших в лишенных век глазницах. Поблескивали головки костей и обнаженные мышцы. Перед ним было освежеванное человеческое тело — руки и ноги мертвеца были связаны вместе и неудобно подогнуты.
Кожа обнаружилась неподалеку. Чистая, тщательно сложенная.
У полиции ушло четыре часа на то, чтобы разыскать его.
Выяснилось, что практически никто о нем ничего не знает. Оно то бесцельно шлялось по дворам, то уходило куда-то, все время дрожа от холода. Оно, похоже, сторонилось людского внимания. Друзей у него не было, и даже про цвет его волос все говорили по-разному.
Дом окружили в три часа утра. Все были вооружены и готовы к встрече, но все равно им было не по себе. Даже бывалым стражам порядка было не по себе от мягких, лишенных кожи человеческих тел, которые удалось обнаружить.
Когда оно открыло им дверь, видок у него был вполне невинный. Над глазами нависали седые брови, a само оно, похоже, прекрасно знало, зачем они пришли. Было очевидно, что за минуту до их прихода оно сидело за швейной машинкой и делало аккуратные стежки. А из стежков все еще торчали иголки. Несчастное, оно пыталось скроить такой комбинезон, в котором холод бы ни за что не добрался до него. Поперек стола лежала похожая на спущенный воздушный шар кожа. Размер был явно велик, и ему пришлось ушивать.
Такая мягкая, розовая, податливая — и вместе с тем прочная.
Прилегающая, в угоду природному замыслу, плотнее любой одежды.
Хранящая тепло.
С трудом передвигая усталые ноги, полисмен брел по тянувшемуся мимо дворов тротуару. Жизнь совала ему под нос одни лимоны, и он так и не научился делать из них лимонад. Впереди — три часа дежурства, дома — упреки от жены, которая все никак не поверит, что дежурство взаправду может длиться так долго, когда участковые сваливают на тебя все свои обязанности и ты — всего лишь маленький человечек в большом управлении.
Приметив свет в окне сарая, он попытался представить, что там сейчас делают. Мимо этой постройки он хаживал уже не раз, и свет неизменно манил к себе. Но вряд ли там можно найти что-то по-настоящему интересное. Скорее всего, там — быт очередного нищего, потихоньку теряющего среди грязи и лишений человеческий облик.
Полисмен остановился на берегу канала и стал размышлять, стоит ли пойти и посмотреть. Ведь что-то в этой сараюхе есть странное, неприятное даже немножко. Зайти, что ли? Свернув с дороги, он побрел между двумя палисадниками к намеченной цели. Как раз тогда свет в окошке погас.
Он ускорил шаги — и вскоре уже стоял перед дверью сарая. По пути ему никто не повстречался. Он дернул ручку — заперто. Постучал — никто не откликнулся. Обогнул сарай и потрогал окна — те были плотно заперты.
Чутье подсказывало ему, что внутри кто-то есть.
Вернувшись к двери, полисмен спросил «Есть кто?» — и ответа не последовало.
Но у кого-то же должен быть ключ…
И он отправился на его поиски.
Спустя минут сорок полисмен вернулся, Свет в сарае все так же не горел, и он уже начал было подумывать, что зря затеял все это. Стуки в дверь и луч фонарика, направленный за окно, не прояснили в ситуации ровным счетом ничего.
Тогда он открыл дверь и посветил фонариком внутри.
Газонокосилка. Скамья. Четыре дощатых ящика. На полу свернутый в рулон брезент.
Полисмен ступил внутрь, водя лучиком фонаря по стенам.
С краю одного из ящиков блеснул какой-то маленький инструмент — скальпель.
Полисмен наклонился над рулоном брезента, потрогал его пальцем. Внутри что-то явно было — что-то податливое и мягкое.
Положив фонарик на ящик, он развернул брезент, и кровоточащая масса вывалилась прямо к его ногам, как внутренности из вскрытой свиной туши. Его встретил взгляд глаз, засевших в лишенных век глазницах. Поблескивали головки костей и обнаженные мышцы. Перед ним было освежеванное человеческое тело — руки и ноги мертвеца были связаны вместе и неудобно подогнуты.
Кожа обнаружилась неподалеку. Чистая, тщательно сложенная.
У полиции ушло четыре часа на то, чтобы разыскать его.
Выяснилось, что практически никто о нем ничего не знает. Оно то бесцельно шлялось по дворам, то уходило куда-то, все время дрожа от холода. Оно, похоже, сторонилось людского внимания. Друзей у него не было, и даже про цвет его волос все говорили по-разному.
Дом окружили в три часа утра. Все были вооружены и готовы к встрече, но все равно им было не по себе. Даже бывалым стражам порядка было не по себе от мягких, лишенных кожи человеческих тел, которые удалось обнаружить.
Когда оно открыло им дверь, видок у него был вполне невинный. Над глазами нависали седые брови, a само оно, похоже, прекрасно знало, зачем они пришли. Было очевидно, что за минуту до их прихода оно сидело за швейной машинкой и делало аккуратные стежки. А из стежков все еще торчали иголки. Несчастное, оно пыталось скроить такой комбинезон, в котором холод бы ни за что не добрался до него. Поперек стола лежала похожая на спущенный воздушный шар кожа. Размер был явно велик, и ему пришлось ушивать.
Такая мягкая, розовая, податливая — и вместе с тем прочная.
Прилегающая, в угоду природному замыслу, плотнее любой одежды.
Хранящая тепло.
Страница 4 из 4
