Малышев знает, что он третий муж у своей жены; первый просто развелся, а вот второй муж хотел зарезать, бегал за ней по поселку с ножом, пока его не повязали. Жена, когда вспоминает об этом, плачет. Она не хочет брать фамилию Малышева и остается при девичьей фамилии — Липатова. Зовут жену Марина…
Добавить в моё избранное
21 мин, 40 сек 4482
Та, не поворачиваясь, хрипло говорит:
— Скажешь Липатову, пусть икону сегодня вешает.
Во рту Малышева сохнет слюна:
— Какую икону?
— Не твое дело. Липатов сам знает. Так передашь или других просить?
— Это в кого же ты деловая такая? — строгим голосом говорит Малышев.
— В отца своего, — пожимает плечами девочка.
— А кто он?
— Молитву «Отче наш» знаешь? — спрашивает девочка.
— Знаю, — говорит Малышев.
— Тогда прочти.
— Отче наш, иже еси на небесех… — послушно читает Малышев, доходит до последней строчки: — И не введи нас во искушение, но, избави нас от… — язык Малышева заплетается.
Он пытается повторить: — Но избави нас от… — и смотрит в худенькую спину девочки.
— Мой отец тот, — две косички на миг превращаются в змеек, — про кого ты произнести не можешь. Теперь поезжай к Липатовым! — приказывает девочка.
Малышев, пятясь, убегает к мотоциклу, заводит мотор. Малышева колотит озноб. Только встречный ветер и ухабы, сотрясающие мотоцикл, окончательно прогоняют наваждение.
А в прихожей у Липатовых, на пустом гвозде, где раньше висело разбитое Агеевым зеркало, уже появилась икона с непонятным святым. Это даже не икона, а портрет старика, написанный в стиле иконы. Имя святого выведено внизу золотой полустертой вязью, которую не разобрать. Малышев смотрит на святого, и ему почему-то делается страшно.
С того вечера тревога поселяется в душе Малышева. Он старается лучше приглядываться к чужой семье. Он также нюхает запахи, чтобы разобраться, где нечисть. В доме часто пахнет калом или мочой, а Марина Липатова источает половые запахи.
Малышеву чуть ли не каждый день дают есть холодец. Малышев теперь от холодца отказывается, хоть теща и бубнит над ухом, дескать, зять распоясался и домашнего не ест. Также Малышев ходит в красной футболке. Марина Липатова говорит, что футболка пропотела. Однажды спросонья он слышит, как теща советует его жене Марине: «Пусть в белом ходит, не давай ему красное носить». С утра Малышев не находит своей красной футболки. Он требует: «Верни!» — но Марина отмахивается:«Не помню, куда её сунула, возьми белую футболку».
Малышев начинает ругаться, но тут входит тесть и стыдит его, что по таким пустякам не ссорятся.
Много чего странного замечает теперь Малышев. К примеру, теща на столе месит тесто, а по телевизору показывают шахту в Донбассе. Тесть при этом сообщает: «Вот, мы пироги сделаем, а там беда получится»…
Малышев догадывается, о чём идет речь: вроде как из-за пирогов погибнут шахтеры. И верно, вскоре передают об аварии на шахте. Малышеву как-то снится, будто тесть с тещей насильно накормили его холодцом. Он просыпается, и что-то липкое стекает с губ по подбородку. Малышев утирается и думает, что это просто слюна, а не холодец. Скрутило кишечник, Малышев идет на двор в туалет оправиться. Потом глядит в выгребную яму. На душе почему-то возникает ощущение расставания и сиротства. Малышев понимает, что сходил в туалет частью себя. Он возвращается в дом. В прихожей вдруг высвечивается икона с неизвестным святым, словно за окном полыхнула фарами случайная машина. У святого злые, пустые, без зрачков, глаза. Малышева одолевает страх. Изображение гаснет. Малышев замечает в прихожей чёрный силуэт, горящие глаза и лохматое лицо, и ожившая тень проходит сквозь Малышева.
До утра Малышеву снятся кошмары. Их реальность ужасает. Будто бы ночью он просыпается от стука в окно, там тесть Липатов, и морда у него длинная, как у лошади. Он стучится оторванной человеческой рукой. Затем Малышев просыпается на заре и слышит, как шепчутся Липатовы: «Пора отнимать», — говорит тесть и выносит из сарая охотничье ружье. Тесть с тещей выходят за ограду дома и идут к лесу. Малышев потихоньку крадется за ними. В лесу к Липатовым присоединяется какой-то парень, не знакомый Малышеву. Плача, парень говорит Липатову: «Не забирайте у меня глаза, я лучше сам застрелюсь!».
Тесть протягивает парню свое охотничье ружье. Тот скидывает сапог, приставляет стволы к голове и ступней в чёрном носке нажимает на спусковой крючок. Гремит выстрел. Кровь, как из разбитой банки с краской, плещет на дерево. Верхняя половина черепа с глазами цела. Тесть достает глаза и прячет в карман. Малышев хрустит веткой, тесть с тещей оборачиваются и видят Малышева. Он дико вскрикивает и снова просыпается.
Наутро Малышев не находит в прихожей иконы. Вместо неё уже висит зеркало. Малышев изучает свое лицо и видит, как из отражения глаза вылетает чёрная мошка. Он трогает зеркало пальцами и оставляет грязный след. Чтобы теща не ругалась, он хочет вытереть отпечаток, дышит на зеркало, и его дыхание оседает на поверхности странным рисунком: холмик и крест, которые за несколько секунд истаивают. Малышев вдруг чувствует тяжесть в себе, словно кто-то пытается присосаться к его глазам изнутри.
— Скажешь Липатову, пусть икону сегодня вешает.
Во рту Малышева сохнет слюна:
— Какую икону?
— Не твое дело. Липатов сам знает. Так передашь или других просить?
— Это в кого же ты деловая такая? — строгим голосом говорит Малышев.
— В отца своего, — пожимает плечами девочка.
— А кто он?
— Молитву «Отче наш» знаешь? — спрашивает девочка.
— Знаю, — говорит Малышев.
— Тогда прочти.
— Отче наш, иже еси на небесех… — послушно читает Малышев, доходит до последней строчки: — И не введи нас во искушение, но, избави нас от… — язык Малышева заплетается.
Он пытается повторить: — Но избави нас от… — и смотрит в худенькую спину девочки.
— Мой отец тот, — две косички на миг превращаются в змеек, — про кого ты произнести не можешь. Теперь поезжай к Липатовым! — приказывает девочка.
Малышев, пятясь, убегает к мотоциклу, заводит мотор. Малышева колотит озноб. Только встречный ветер и ухабы, сотрясающие мотоцикл, окончательно прогоняют наваждение.
А в прихожей у Липатовых, на пустом гвозде, где раньше висело разбитое Агеевым зеркало, уже появилась икона с непонятным святым. Это даже не икона, а портрет старика, написанный в стиле иконы. Имя святого выведено внизу золотой полустертой вязью, которую не разобрать. Малышев смотрит на святого, и ему почему-то делается страшно.
С того вечера тревога поселяется в душе Малышева. Он старается лучше приглядываться к чужой семье. Он также нюхает запахи, чтобы разобраться, где нечисть. В доме часто пахнет калом или мочой, а Марина Липатова источает половые запахи.
Малышеву чуть ли не каждый день дают есть холодец. Малышев теперь от холодца отказывается, хоть теща и бубнит над ухом, дескать, зять распоясался и домашнего не ест. Также Малышев ходит в красной футболке. Марина Липатова говорит, что футболка пропотела. Однажды спросонья он слышит, как теща советует его жене Марине: «Пусть в белом ходит, не давай ему красное носить». С утра Малышев не находит своей красной футболки. Он требует: «Верни!» — но Марина отмахивается:«Не помню, куда её сунула, возьми белую футболку».
Малышев начинает ругаться, но тут входит тесть и стыдит его, что по таким пустякам не ссорятся.
Много чего странного замечает теперь Малышев. К примеру, теща на столе месит тесто, а по телевизору показывают шахту в Донбассе. Тесть при этом сообщает: «Вот, мы пироги сделаем, а там беда получится»…
Малышев догадывается, о чём идет речь: вроде как из-за пирогов погибнут шахтеры. И верно, вскоре передают об аварии на шахте. Малышеву как-то снится, будто тесть с тещей насильно накормили его холодцом. Он просыпается, и что-то липкое стекает с губ по подбородку. Малышев утирается и думает, что это просто слюна, а не холодец. Скрутило кишечник, Малышев идет на двор в туалет оправиться. Потом глядит в выгребную яму. На душе почему-то возникает ощущение расставания и сиротства. Малышев понимает, что сходил в туалет частью себя. Он возвращается в дом. В прихожей вдруг высвечивается икона с неизвестным святым, словно за окном полыхнула фарами случайная машина. У святого злые, пустые, без зрачков, глаза. Малышева одолевает страх. Изображение гаснет. Малышев замечает в прихожей чёрный силуэт, горящие глаза и лохматое лицо, и ожившая тень проходит сквозь Малышева.
До утра Малышеву снятся кошмары. Их реальность ужасает. Будто бы ночью он просыпается от стука в окно, там тесть Липатов, и морда у него длинная, как у лошади. Он стучится оторванной человеческой рукой. Затем Малышев просыпается на заре и слышит, как шепчутся Липатовы: «Пора отнимать», — говорит тесть и выносит из сарая охотничье ружье. Тесть с тещей выходят за ограду дома и идут к лесу. Малышев потихоньку крадется за ними. В лесу к Липатовым присоединяется какой-то парень, не знакомый Малышеву. Плача, парень говорит Липатову: «Не забирайте у меня глаза, я лучше сам застрелюсь!».
Тесть протягивает парню свое охотничье ружье. Тот скидывает сапог, приставляет стволы к голове и ступней в чёрном носке нажимает на спусковой крючок. Гремит выстрел. Кровь, как из разбитой банки с краской, плещет на дерево. Верхняя половина черепа с глазами цела. Тесть достает глаза и прячет в карман. Малышев хрустит веткой, тесть с тещей оборачиваются и видят Малышева. Он дико вскрикивает и снова просыпается.
Наутро Малышев не находит в прихожей иконы. Вместо неё уже висит зеркало. Малышев изучает свое лицо и видит, как из отражения глаза вылетает чёрная мошка. Он трогает зеркало пальцами и оставляет грязный след. Чтобы теща не ругалась, он хочет вытереть отпечаток, дышит на зеркало, и его дыхание оседает на поверхности странным рисунком: холмик и крест, которые за несколько секунд истаивают. Малышев вдруг чувствует тяжесть в себе, словно кто-то пытается присосаться к его глазам изнутри.
Страница 4 из 6
