Утренняя пробежка — наилучший способ привести в порядок расшатанные нервы. Только в это время, по горло занятый тонкой работой мультикоординации, я действительно отдыхаю. Бездумная упорядоченность движения, шаги приливной волной, мягкое кроссовочное шуршание. Дворники сторонятся и прикладывают руки к форменным фуражкам, а когда мы скрываемся за поворотом, облегченно вздыхают: пронесло…
Добавить в моё избранное
9 мин, 38 сек 601
И снова машут метлами. А между их ног, на грубой ткани муниципальных комбинезонов, привычно расплывается влажное пятно — это чтоб никто не соблазнился; химическая защита от молодой похоти недоперсонков, которые трахают все, что может пожелать им здоровья.
Таких мы обожали приветствовать по завершении пробежки, когда в единой голодной судороге сводило разом все наши желудки:
— Здоровьечка тебе, чмо ушастое! — и очередной моновыблядыш становился нашим завтраком, согласно муниципальному положению об утреннем питании, одобренному городским советом и мультимэром, пункт пятнадцать, параграф Б:«… после чего разжевывать до прекращения криков и хруста костей»…
В этой тушке чуть больше сорока килограммов органики. Примерно четверть от нашей дневной нормы калорий. Остальное добирали за обедом — опять таки, согласно вышеозначенному муниципальному положению. Я всегда чтил закон внешний, потому что я сам был закон — внутренний. Так мы решили на первом учредительном мультисобрании, и пять счастливейших лет ни у кого не было повода упрекнуть меня за недостаточное радение.
Тогда, пять лет назад, объединялись мы не вокруг моей (аутообожаемой) моноперсоны, но вокруг прогрессивной концепции: эффективность, напор, движение. Оптимальная концепция для мультиперсонального гражданина. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.
Еще будучи моноперсонален, но полон желания непрестанного единства, я видел таких, что расплывались метровым слоем пассивной плоти по стадиону Уэмбли или Лужникам. Их кормили, подвозя органику самосвалами. Их чистили, рассыпая сорбент с вертолетов. Их накрывали сеткой, чтобы вороны не совали клювы в их нежные дыхальца. Кому и зачем нужна такая мультиперсонализация? Только чтобы экономить на низких удовольствиях: один раскошелился на кокаин или амфетамин — тысячи халявщиков стонут от кисленького миультиоргазмика. Одного дрочит пьяная моношлюха, все прочие орут в едином порыве мультивосторга: «Гоооооол!»
Это не наш путь.
Мы выбрали сороконогий биоконструктив, как самый мобильный и несущий положительное агрессивное начало. Как единственно способный на утренние оздоровительные пробежки, перемежаемые легким завтраком или ураганным совокуплением на узких мощеных улочках нашего милого городка. Так что в прежних терминах это можно назвать клубом любителей бега трусцой.
Разделение функций — вот тот краеугольный камень, на котором зиждется жизнедеятельность мультиперсоны. Следовало изначально подобрать каждому сегменту функцию по темпераменту и предпочтениям, чтобы потом не было поводов для нытья и тихого саботажа.
Меньше всего проблем у меня было с выбором кандидата на вакансию анального сегмента. Едва кинул клич, кому, мол, придется срать без просыху, а он уже руку тянул: «Я! Ради Атмана всеединого, пусть это буду я!»
— Ты представляешь, на что обрекаешь себя? — спрашивал я. — Какая это ответственность, какая изматывающая напряженная работа?!
Он не испугался, не опустил руки.
— Тридцать лет я срал за пятерых, так что худо-бедно разбираюсь в том, как парковать фекалии, — ответил мне с искренним энтузиазмом сей титан анального сфинктера. — Просрусь и за сорокачленную мультиперсону — невелик труд, если не будет диспепсии и диареи… А даже если и будет — ничего, выкрутимся, выдристаемся достойно!
Я не удержался, обнял его в слезном умилении.
— Жаль, — сказал я, — что встречаться в мультителе мы будем редко, да и общаться нам придется через посредников.
Ну, а коли есть голова и жопа, расставить остальных тридцать восемь моноперсон с их скромненькими условицами и предпочтеньицами — становится задачей чистой комбинаторики.
Кое-кто недальновидно предлагал отрастить каждому сегменту по четыре ноги. Тогда общее их количество составило бы сто шестьдесят штук — невъебенная задачка с точки зрения координации движения. Разобравшись в биомеханике, я пришел к выводу, что оптимально будет снабдить ногами только нечетные сегменты (начиная с меня, аутообожаемого). Так были выращены двадцать пар мускулистых беговых ног со стопой сорок пятого размера и заключен контракт с городским дистрибьют-центром «Адидас» на мелкооптовые поставки новейших легкоатлетических моделей кроссовок. Все были довольны, потому что одни любили бегать в новеньких кроссовках по утренним улочкам за обоссавшимися от страха недоперсонками, другие же — переваривать их в многокамерных желудках.
Но не все проходило так гладко.
Помню, вскоре после слияния решали мы вопрос гендерной идентичности: какие, значит, выращивать половые органы на усладу всем и каждому. Одни были за крепкий елдак, но другие, феминосегменты, яростно возражали; им пришлось бы по вкусу вырастить в пятнадцатом сегменте пару узеньких гинекоемкостей для жидких подарочков. Мой голос оказался решающим — в пользу елдака. До недавнего времени никто открыто об этом не сожалел.
Подбор сексуальных партнеров тоже тот еще геморрой.
Таких мы обожали приветствовать по завершении пробежки, когда в единой голодной судороге сводило разом все наши желудки:
— Здоровьечка тебе, чмо ушастое! — и очередной моновыблядыш становился нашим завтраком, согласно муниципальному положению об утреннем питании, одобренному городским советом и мультимэром, пункт пятнадцать, параграф Б:«… после чего разжевывать до прекращения криков и хруста костей»…
В этой тушке чуть больше сорока килограммов органики. Примерно четверть от нашей дневной нормы калорий. Остальное добирали за обедом — опять таки, согласно вышеозначенному муниципальному положению. Я всегда чтил закон внешний, потому что я сам был закон — внутренний. Так мы решили на первом учредительном мультисобрании, и пять счастливейших лет ни у кого не было повода упрекнуть меня за недостаточное радение.
Тогда, пять лет назад, объединялись мы не вокруг моей (аутообожаемой) моноперсоны, но вокруг прогрессивной концепции: эффективность, напор, движение. Оптимальная концепция для мультиперсонального гражданина. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.
Еще будучи моноперсонален, но полон желания непрестанного единства, я видел таких, что расплывались метровым слоем пассивной плоти по стадиону Уэмбли или Лужникам. Их кормили, подвозя органику самосвалами. Их чистили, рассыпая сорбент с вертолетов. Их накрывали сеткой, чтобы вороны не совали клювы в их нежные дыхальца. Кому и зачем нужна такая мультиперсонализация? Только чтобы экономить на низких удовольствиях: один раскошелился на кокаин или амфетамин — тысячи халявщиков стонут от кисленького миультиоргазмика. Одного дрочит пьяная моношлюха, все прочие орут в едином порыве мультивосторга: «Гоооооол!»
Это не наш путь.
Мы выбрали сороконогий биоконструктив, как самый мобильный и несущий положительное агрессивное начало. Как единственно способный на утренние оздоровительные пробежки, перемежаемые легким завтраком или ураганным совокуплением на узких мощеных улочках нашего милого городка. Так что в прежних терминах это можно назвать клубом любителей бега трусцой.
Разделение функций — вот тот краеугольный камень, на котором зиждется жизнедеятельность мультиперсоны. Следовало изначально подобрать каждому сегменту функцию по темпераменту и предпочтениям, чтобы потом не было поводов для нытья и тихого саботажа.
Меньше всего проблем у меня было с выбором кандидата на вакансию анального сегмента. Едва кинул клич, кому, мол, придется срать без просыху, а он уже руку тянул: «Я! Ради Атмана всеединого, пусть это буду я!»
— Ты представляешь, на что обрекаешь себя? — спрашивал я. — Какая это ответственность, какая изматывающая напряженная работа?!
Он не испугался, не опустил руки.
— Тридцать лет я срал за пятерых, так что худо-бедно разбираюсь в том, как парковать фекалии, — ответил мне с искренним энтузиазмом сей титан анального сфинктера. — Просрусь и за сорокачленную мультиперсону — невелик труд, если не будет диспепсии и диареи… А даже если и будет — ничего, выкрутимся, выдристаемся достойно!
Я не удержался, обнял его в слезном умилении.
— Жаль, — сказал я, — что встречаться в мультителе мы будем редко, да и общаться нам придется через посредников.
Ну, а коли есть голова и жопа, расставить остальных тридцать восемь моноперсон с их скромненькими условицами и предпочтеньицами — становится задачей чистой комбинаторики.
Кое-кто недальновидно предлагал отрастить каждому сегменту по четыре ноги. Тогда общее их количество составило бы сто шестьдесят штук — невъебенная задачка с точки зрения координации движения. Разобравшись в биомеханике, я пришел к выводу, что оптимально будет снабдить ногами только нечетные сегменты (начиная с меня, аутообожаемого). Так были выращены двадцать пар мускулистых беговых ног со стопой сорок пятого размера и заключен контракт с городским дистрибьют-центром «Адидас» на мелкооптовые поставки новейших легкоатлетических моделей кроссовок. Все были довольны, потому что одни любили бегать в новеньких кроссовках по утренним улочкам за обоссавшимися от страха недоперсонками, другие же — переваривать их в многокамерных желудках.
Но не все проходило так гладко.
Помню, вскоре после слияния решали мы вопрос гендерной идентичности: какие, значит, выращивать половые органы на усладу всем и каждому. Одни были за крепкий елдак, но другие, феминосегменты, яростно возражали; им пришлось бы по вкусу вырастить в пятнадцатом сегменте пару узеньких гинекоемкостей для жидких подарочков. Мой голос оказался решающим — в пользу елдака. До недавнего времени никто открыто об этом не сожалел.
Подбор сексуальных партнеров тоже тот еще геморрой.
Страница 1 из 4
