Так уж получилось, что в ГДР мы побывали позже, чем в ФРГ, в 1984 году, хотя именно на гэдээровской судоверфи в Ростоке наш «Богатырь» и построен. Росток — главный порт ГДР на Балтийском море. Впрочем, других морей у них нет и не предвидится. Это мы настолько богаты, что можем запросто списать в расход то же Аральское море, поставив на очередь Каспийское и«славное море» Байкал…
Добавить в моё избранное
9 мин, 41 сек 15156
В Ростоке, так сказать, на своей родине,«Богатырь» должен был пройтипрофилактический осмотр, и наш месткомраскошелился на двухдневную поездку вБерлин для научных сотрудников и матросов. Был заказан автобус типа«Икарус» изабронированы места в гостинице«ШтадтБерлин». Понятно, всех желающих не пустили, взяли только самых лучших. Стоит лиупоминать, что и меня не обошли. Хотели, конечно, забыть мою кандидатуру, да ятактично напомнил:
— Как под воду, так Ураганов! А как вБерлин, так общество «Память» приходитсявспоминать!
Рассмеялись, но в список включили. Потом, правда, неудобно стало: зачем я так сказал. Яко всем одинаково отношусь, были бы людихорошие.
Но, доложу вам, оставшиеся в Ростоке непрогадали. Старинный красивый город! АБерлин-то — почти весь новый, изкрупнопанельных коробок, вроде нашихмосковских «Черемушек». Но именно в нем япережил одно из своих самых захватывающихприключений — мне на роду было написанотуда попасть.
Доехали мы до столицы быстро, поотличному автобану, — всего за несколькочасов. Разместились в небоскребе гостиницына Александер-плац в самом центре города, рядом с телебашней. И, как везде заграницей, в отеле удивлялись, что нашихмужиков почему-то всегда селят по двое всемейных номерах с двуспальной кроватью. Тьфу на них! Не понимают, что так дешевле. Аеще говорят, за рубежом умеют каждуюкопейку считать.
Водили нас и в знаменитый Трептов-парк, ипо музейному острову, что на реке Шпрее. И уБранденбургских ворот были, любовалисьзнаменитой Берлинской Стеной — здесь еетолщина аж 3,5 метра — с объявлениембольшими черными буквами на английском, немецком и русском языках: «Стойте!»,«Запрещено!», «Нельзя!». Точный текст непомню, но за смысл ручаюсь. Даже близкоподходить к Стене не рекомендуется. Есть испециальные пропускные пункты для тех, ктодостоин пройти. Даже в метро — «Стена»:едешь, едешь, стоп, вылезай, дальше другиепоедут, кому положено. И тожепредупреждение висит: вы, мол, покидаететакой-то сектор и въезжаете в сектор такой-то, приготовьте документы! Сплошнаягеометрия. Ну, так уж история распорядилась. Не подумайте только, что Стена тянется поБерлину непрерывно, сплошняком. Кое-где таконо и есть, петляет себе и петляет. А вПотсдаме нас возили в замок Цицилианхоф, где подписано Потсдамское Соглашение, — посередине большого озера идет металлическаясетка, и пограничники носятся на быстрыхкатерах. В другом же месте я видел такуюумопомрачительную картину: со стороныулицы между глухими торцами двух высокихдомов — колючая проволока, за ней —бетонная дорожка, и снова — проволока, адальше — река Шпрея, тоже с сеткойпосредине. Расстояние между торцами техдомов, по-немецки брандмауэрами, — метровсемьдесят. Так вот, по той короткой бетоннойдорожке, в коридоре из колючей проволоки, ездят на мотоцикле двое пограничников: одинза рулем, другой на заднем сиденье савтоматом. Медленно подъедут к одномудому и поворачивают назад, к другому. И таквсе время на полном серьезе катаются, покаих не сменят.
Есть и такие улицы, где дома восточногоБерлина стоят на границе с западным. Входишь в дом из одного города, а окнаглядят на другой — там, на той сторонеулочки, уже Западный Берлин. Намрассказывали, что бывали такие отсталыеграждане, которые приходили в эти дома вгости, а затем выпрыгивали из окон на тусторону, где уже стояли западныеродственники с натянутым одеялом. Вероятно, они предварительно созванивались междусобой и говорили намеками, чтоб неподслушали. Или сообщали какому-нибудьзападногерманскому туристу открытымтекстом: пусть, дескать, бабушка с дедушкойприходят тогда-то и туда-то, не забывприхватить с собой дюжих племянников иодеяло покрепче, желательно и пошире, — непромахнешься. Прыгать можно было только счетвертого этажа, потому что первые три быливыселены, а окна заколочены. Затем, правда, и все верхние этажи выселили, когдажилищный голод в столице поутих. А потом иподчистую такие дома снесли, дажеизвестнейшую гостиницу «Андлон», где когда-то останавливался Есенин. Ему вообще сгостиницами, я смотрю, не везет: вЛенинграде тоже «Англетер» снесли. Любопытно, что и та и эта начинаются с«Ан».
К чему бы?
Не подумайте, что я зациклился наБерлинской Стене. Если б ее тогда не было, тоне было бы и моего рассказа. Вся суть именнов ней. Из-за той Стены меня могли и к стенкепоставить. Ну, не поставить — а вот пулю налету словить мог.
Однако немцы любят порядок, потому и мыс вами, пока у них, так сказать, в гостях, будем придерживаться порядка хотя бы визложении событий. (Я уже упоминал, чтоУраганов подчас бывал велеречивым.) Вы жеменя знаете, не люблю я ходить на привязи. Когда нам дали свободное время и попятьдесят марок — по-нашему, рублейшестнадцать, — мы с боцманом Нестерчукомоткололись от всех и пошли гулять на пару, хотя, как обычно, предупреждали, что лучшеходить втроем: вдруг двое под машинупопадут, тогда третий может сообщить впосольство — нам и телефон дали, звонитьтуда можно круглосуточно.
— Как под воду, так Ураганов! А как вБерлин, так общество «Память» приходитсявспоминать!
Рассмеялись, но в список включили. Потом, правда, неудобно стало: зачем я так сказал. Яко всем одинаково отношусь, были бы людихорошие.
Но, доложу вам, оставшиеся в Ростоке непрогадали. Старинный красивый город! АБерлин-то — почти весь новый, изкрупнопанельных коробок, вроде нашихмосковских «Черемушек». Но именно в нем япережил одно из своих самых захватывающихприключений — мне на роду было написанотуда попасть.
Доехали мы до столицы быстро, поотличному автобану, — всего за несколькочасов. Разместились в небоскребе гостиницына Александер-плац в самом центре города, рядом с телебашней. И, как везде заграницей, в отеле удивлялись, что нашихмужиков почему-то всегда селят по двое всемейных номерах с двуспальной кроватью. Тьфу на них! Не понимают, что так дешевле. Аеще говорят, за рубежом умеют каждуюкопейку считать.
Водили нас и в знаменитый Трептов-парк, ипо музейному острову, что на реке Шпрее. И уБранденбургских ворот были, любовалисьзнаменитой Берлинской Стеной — здесь еетолщина аж 3,5 метра — с объявлениембольшими черными буквами на английском, немецком и русском языках: «Стойте!»,«Запрещено!», «Нельзя!». Точный текст непомню, но за смысл ручаюсь. Даже близкоподходить к Стене не рекомендуется. Есть испециальные пропускные пункты для тех, ктодостоин пройти. Даже в метро — «Стена»:едешь, едешь, стоп, вылезай, дальше другиепоедут, кому положено. И тожепредупреждение висит: вы, мол, покидаететакой-то сектор и въезжаете в сектор такой-то, приготовьте документы! Сплошнаягеометрия. Ну, так уж история распорядилась. Не подумайте только, что Стена тянется поБерлину непрерывно, сплошняком. Кое-где таконо и есть, петляет себе и петляет. А вПотсдаме нас возили в замок Цицилианхоф, где подписано Потсдамское Соглашение, — посередине большого озера идет металлическаясетка, и пограничники носятся на быстрыхкатерах. В другом же месте я видел такуюумопомрачительную картину: со стороныулицы между глухими торцами двух высокихдомов — колючая проволока, за ней —бетонная дорожка, и снова — проволока, адальше — река Шпрея, тоже с сеткойпосредине. Расстояние между торцами техдомов, по-немецки брандмауэрами, — метровсемьдесят. Так вот, по той короткой бетоннойдорожке, в коридоре из колючей проволоки, ездят на мотоцикле двое пограничников: одинза рулем, другой на заднем сиденье савтоматом. Медленно подъедут к одномудому и поворачивают назад, к другому. И таквсе время на полном серьезе катаются, покаих не сменят.
Есть и такие улицы, где дома восточногоБерлина стоят на границе с западным. Входишь в дом из одного города, а окнаглядят на другой — там, на той сторонеулочки, уже Западный Берлин. Намрассказывали, что бывали такие отсталыеграждане, которые приходили в эти дома вгости, а затем выпрыгивали из окон на тусторону, где уже стояли западныеродственники с натянутым одеялом. Вероятно, они предварительно созванивались междусобой и говорили намеками, чтоб неподслушали. Или сообщали какому-нибудьзападногерманскому туристу открытымтекстом: пусть, дескать, бабушка с дедушкойприходят тогда-то и туда-то, не забывприхватить с собой дюжих племянников иодеяло покрепче, желательно и пошире, — непромахнешься. Прыгать можно было только счетвертого этажа, потому что первые три быливыселены, а окна заколочены. Затем, правда, и все верхние этажи выселили, когдажилищный голод в столице поутих. А потом иподчистую такие дома снесли, дажеизвестнейшую гостиницу «Андлон», где когда-то останавливался Есенин. Ему вообще сгостиницами, я смотрю, не везет: вЛенинграде тоже «Англетер» снесли. Любопытно, что и та и эта начинаются с«Ан».
К чему бы?
Не подумайте, что я зациклился наБерлинской Стене. Если б ее тогда не было, тоне было бы и моего рассказа. Вся суть именнов ней. Из-за той Стены меня могли и к стенкепоставить. Ну, не поставить — а вот пулю налету словить мог.
Однако немцы любят порядок, потому и мыс вами, пока у них, так сказать, в гостях, будем придерживаться порядка хотя бы визложении событий. (Я уже упоминал, чтоУраганов подчас бывал велеречивым.) Вы жеменя знаете, не люблю я ходить на привязи. Когда нам дали свободное время и попятьдесят марок — по-нашему, рублейшестнадцать, — мы с боцманом Нестерчукомоткололись от всех и пошли гулять на пару, хотя, как обычно, предупреждали, что лучшеходить втроем: вдруг двое под машинупопадут, тогда третий может сообщить впосольство — нам и телефон дали, звонитьтуда можно круглосуточно.
Страница 1 из 3
