Так уж получилось, что в ГДР мы побывали позже, чем в ФРГ, в 1984 году, хотя именно на гэдээровской судоверфи в Ростоке наш «Богатырь» и построен. Росток — главный порт ГДР на Балтийском море. Впрочем, других морей у них нет и не предвидится. Это мы настолько богаты, что можем запросто списать в расход то же Аральское море, поставив на очередь Каспийское и«славное море» Байкал…
Добавить в моё избранное
9 мин, 41 сек 15157
И лучше всего, мол, вернуться в гостиницу загодя — в 23.00будет перекличка, ее проведет замполит повнутреннему телефону. И в том и в другомслучае, решил я, можно в городетормознуться. Пока он 50 человек до меняпрозвонит, минимум час уйдет — по алфавитупоследний.
В конце концов я и боцмана покинул, он вкаждый магазин сворачивал, прицениваясь, как бы свои «шестнадцать рублей» превратитьхотя бы в сто, по нашенским ценам. Пустьсам в посольство звонит, если под машинупопадет!
Разговорившись с одним нашимофицером — он вел семью в зоопарк, — яузнал, что самый старый, наиболее уцелевшийрайон Берлина — это Панков. Туда и «эсбан» ходит, городская железная дорога, своегорода и «надземка» и метро.
Я и поехал. Чего мне на крупнопанельникиглазеть. В моем Матвеевском, в Москве, онине хуже. Разве что стыки между панелямишире. Да у нас все больше!
Могут законно спросить: резко лиотличалось ГДР от ФРГ. Отвечу: в Гамбурге ядомов из панелей не видел, а отличие в том, что в ФРГ современные дома — современней, а в ГДР старые дома — старей. Конечно, вЗападной Германии и модных шмоток, ивсякой электроники куда как больше, но заних-то там надо платить настоящей валютой, в то время как здесь можно расплачиватьсянеконвертируемой — улавливаете разницу! Атак и там и тут — немцы, никакого отличия, даже язык одинаковый. Ну, машины, понятно, другие: «мерседес» с«трабантом» неспутаешь. Если же глобально смотреть, тогэдээровцы социально лучше защищены. Совсем, как у нас. Тверже глядели в будущее. Впрочем, все это было до известныхсобытий. Не мне судить, что они приобрели ичто потеряли. Сами разберутся. Лично ясчитаю, от Запада надо брать толькохорошее: их вещи, например. А отсоциализма — наш совершенно свободныйтруд. Что хотим, то и делаем!
Но что мне особенно понравилось в ГДР —это их замечательное и дешевое пиво. Всякие«гастштете», «бирштубе», «бирхалле» буквально на каждом углу. Никаких очередей, везде найдешь свободные чистенькие столикис клеенками в красную или синюю клетку. Обслуживание мгновенное, можешь и шнапсапару рюмочек опрокинуть. «Гросс», по-ихнему, большая, пол-литровая кружка пива стоитодну марку — то есть тридцать копеек. Абокал, «кляйне», соответственно, полмарки. К чему я об этом? Все мы любим пиво истранно, если бы я пропустил такое живоедело.
Приехав в Панков уже вечером и побродивсреди небольших кирх и серых двух-,четырехэтажных домов с высокимичерепичными крышами, я надумал пешкомвозвратиться в гостиницу. Заблудиться былотрудно — вдали в свете прожекторов сиялателебашня на Александер-плац. Я прикинул, что туда никак не более трех часов ходу, дажеесли заглядывать по пути на минутку вполюбившееся мне «гастштете». Не во всеподряд, конечно. Иначе бы моих марок нехватило. И брать в каждой, решил, только по«кляйне» — не больше. И увижу много, времяславно проведу, и на перекличку не опоздаю.
В путь! По началу все пошло, как задумано. Осушил для старта «кляйне» в ближайшейпивной, стряхнул пену с губ, вышел, свернулза угол — Стена. Та самая, Берлинская. Сгрозными надписями. По верху лампы горят. Пришлось обходить…
Хоть и говорят, что берлинские улицы, как ипитерские, строго под прямым угломспроектированы, очевидно, Панков —действительно самый старый район. То наместе кружишь, то в какой-то тупикпопадаешь, то опять на злополучную Стенувыходишь. Ко мне уже и часовые вроде быприсматриваться стали. Может, им другие потелефону мои приметы передавали, какэстафету?
Ошибаясь в намеченном пути, я неошибался только в гостеприимных пивных, выходя на них прямо-таки с полуоборота. Даи не мудрено, что я плутал. Телебашню можноувидеть только с открытого пространства, скакой-нибудь площади, а в узких улочкахздания закрывали горизонт, да еще, если всевремя сворачиваешь то туда, то сюда, — иподавно потеряешь всякую ориентацию. Когдая в четвертый или в пятый раз вновь вышелна Берлинскую Стену, невольно подумал: «Аможет, пиво подействовало? Надо же, дорогине найду!» Да нет, если сложить пять моих«кляйне», то получится две с половинойнормальные кружки — «гросс». Это далеко нета доза, после которой люди сбиваются справильного пути.
Я стоял в раздумье на углу улочки, напротив Стены на другой стороне, прикуриваяи делая вид, что не замечаю, как сверлитменя взглядом бдительный часовой. И тутлампы на Стене вдруг разом погасли, изподворотни метнулась к ней какая-торасплывчатая фигура, послушались стук, будто били молотком по зубилу, отрывистое«Хальт!» часового, выстрел в воздух, затемсверкнул новый выстрел вдоль стены, ираздался топот ног — прямо ко мне. Ну, думаю, неизвестный со всех ног мчит сюда, аза ним — пограничники. Либо в суматохеподстрелят, либо потом не отбрешешься. Кто, что, зачем?! Все-таки заграница. И советскоеподданство не выручит. Мало ли что ты«наш», «наши» тоже за кордон мотают, любо-дорого.
Я дунул прочь. Сработал инстинкт!
Бросался во дворы, перелезал через ограды, снова несся — топот позади не стихал.
В конце концов я и боцмана покинул, он вкаждый магазин сворачивал, прицениваясь, как бы свои «шестнадцать рублей» превратитьхотя бы в сто, по нашенским ценам. Пустьсам в посольство звонит, если под машинупопадет!
Разговорившись с одним нашимофицером — он вел семью в зоопарк, — яузнал, что самый старый, наиболее уцелевшийрайон Берлина — это Панков. Туда и «эсбан» ходит, городская железная дорога, своегорода и «надземка» и метро.
Я и поехал. Чего мне на крупнопанельникиглазеть. В моем Матвеевском, в Москве, онине хуже. Разве что стыки между панелямишире. Да у нас все больше!
Могут законно спросить: резко лиотличалось ГДР от ФРГ. Отвечу: в Гамбурге ядомов из панелей не видел, а отличие в том, что в ФРГ современные дома — современней, а в ГДР старые дома — старей. Конечно, вЗападной Германии и модных шмоток, ивсякой электроники куда как больше, но заних-то там надо платить настоящей валютой, в то время как здесь можно расплачиватьсянеконвертируемой — улавливаете разницу! Атак и там и тут — немцы, никакого отличия, даже язык одинаковый. Ну, машины, понятно, другие: «мерседес» с«трабантом» неспутаешь. Если же глобально смотреть, тогэдээровцы социально лучше защищены. Совсем, как у нас. Тверже глядели в будущее. Впрочем, все это было до известныхсобытий. Не мне судить, что они приобрели ичто потеряли. Сами разберутся. Лично ясчитаю, от Запада надо брать толькохорошее: их вещи, например. А отсоциализма — наш совершенно свободныйтруд. Что хотим, то и делаем!
Но что мне особенно понравилось в ГДР —это их замечательное и дешевое пиво. Всякие«гастштете», «бирштубе», «бирхалле» буквально на каждом углу. Никаких очередей, везде найдешь свободные чистенькие столикис клеенками в красную или синюю клетку. Обслуживание мгновенное, можешь и шнапсапару рюмочек опрокинуть. «Гросс», по-ихнему, большая, пол-литровая кружка пива стоитодну марку — то есть тридцать копеек. Абокал, «кляйне», соответственно, полмарки. К чему я об этом? Все мы любим пиво истранно, если бы я пропустил такое живоедело.
Приехав в Панков уже вечером и побродивсреди небольших кирх и серых двух-,четырехэтажных домов с высокимичерепичными крышами, я надумал пешкомвозвратиться в гостиницу. Заблудиться былотрудно — вдали в свете прожекторов сиялателебашня на Александер-плац. Я прикинул, что туда никак не более трех часов ходу, дажеесли заглядывать по пути на минутку вполюбившееся мне «гастштете». Не во всеподряд, конечно. Иначе бы моих марок нехватило. И брать в каждой, решил, только по«кляйне» — не больше. И увижу много, времяславно проведу, и на перекличку не опоздаю.
В путь! По началу все пошло, как задумано. Осушил для старта «кляйне» в ближайшейпивной, стряхнул пену с губ, вышел, свернулза угол — Стена. Та самая, Берлинская. Сгрозными надписями. По верху лампы горят. Пришлось обходить…
Хоть и говорят, что берлинские улицы, как ипитерские, строго под прямым угломспроектированы, очевидно, Панков —действительно самый старый район. То наместе кружишь, то в какой-то тупикпопадаешь, то опять на злополучную Стенувыходишь. Ко мне уже и часовые вроде быприсматриваться стали. Может, им другие потелефону мои приметы передавали, какэстафету?
Ошибаясь в намеченном пути, я неошибался только в гостеприимных пивных, выходя на них прямо-таки с полуоборота. Даи не мудрено, что я плутал. Телебашню можноувидеть только с открытого пространства, скакой-нибудь площади, а в узких улочкахздания закрывали горизонт, да еще, если всевремя сворачиваешь то туда, то сюда, — иподавно потеряешь всякую ориентацию. Когдая в четвертый или в пятый раз вновь вышелна Берлинскую Стену, невольно подумал: «Аможет, пиво подействовало? Надо же, дорогине найду!» Да нет, если сложить пять моих«кляйне», то получится две с половинойнормальные кружки — «гросс». Это далеко нета доза, после которой люди сбиваются справильного пути.
Я стоял в раздумье на углу улочки, напротив Стены на другой стороне, прикуриваяи делая вид, что не замечаю, как сверлитменя взглядом бдительный часовой. И тутлампы на Стене вдруг разом погасли, изподворотни метнулась к ней какая-торасплывчатая фигура, послушались стук, будто били молотком по зубилу, отрывистое«Хальт!» часового, выстрел в воздух, затемсверкнул новый выстрел вдоль стены, ираздался топот ног — прямо ко мне. Ну, думаю, неизвестный со всех ног мчит сюда, аза ним — пограничники. Либо в суматохеподстрелят, либо потом не отбрешешься. Кто, что, зачем?! Все-таки заграница. И советскоеподданство не выручит. Мало ли что ты«наш», «наши» тоже за кордон мотают, любо-дорого.
Я дунул прочь. Сработал инстинкт!
Бросался во дворы, перелезал через ограды, снова несся — топот позади не стихал.
Страница 2 из 3
