Второе солнце наполовину вышло из-за неровного горизонта, синий рассвет медленно сменялся малахитовыми разводами…
Добавить в моё избранное
14 мин, 31 сек 6460
Представитель Арбитража невнимательно перебирал разложенные квадратные пластины мнемоблоков, затем отодвинул их.
— Вы понимаете, что я вправе здесь и сейчас, немедленно, сместить вас и остановить работы до прибытия комиссии?
Диспетчер, невысокий худощавый мужчина, обвёл взглядом присутствующих, издал странный звук «гымк-к», но ничего не ответил.
— С таким чудовищным нарушением инструкций ещё не приходилось встречаться, — продолжал представитель. — Мне кажется, что диспетчерская служба знала обо всём. Кто же теперь будет отвечать?
— А вам, Александр, непременно нужны головы виноватых? — подал голос мужчина в спецкостюме трассера.
Представитель Арбитража барабанил пальцами по мнемоблоку.
— Головы надо снимать с поставщиков, одну за другой, — вдруг заговорил диспетчер. — Отставание по Трассе на восемь недель, люди устали, вот и пользуются каждой возможностью… — Он осёкся под тяжёлым взглядом представителя и снова издал «гымк-к».
— Ну ладно! — поднялся с места мужчина в спецкостюме. — На сегодня пока всё. Александр, вы, пожалуйста, задержитесь.
Комната опустела. Мужчина в спецкостюме подошёл к окну. В стекло снаружи ударилась небольшая птица, а может, большое насекомое. Мужчина щёлкнул ногтём по тёмному стеклу, птица-насекомое сгинула.
— Тебе привет от Жени, — сказал представитель Арбитража.
— Спасибо. Как она там?
— Спасибо. Вот-вот станет бабушкой.
— Да-а… Двадцать лет не виделись… Ты, смотрю, всё в Арбитраже…
— А ты бессменный начальник проходки…
— С твоей помощью могу в ближайшее время сдать дела.
— Хорошо, что ты понимаешь…
— Понимаю. Пойми и ты, что люди не могут месяцами выкладываться здесь, на Трассе, не видя неба и травы. Не видя, наконец, своих детей! И эта чёртова иллюминация: восходы синие, малахитовые, фиолетовые, дни жёлтые и багряные, закаты вообще… В глазах рябит!
— Позволь, Юргис, а что, на других станциях было легче? Здесь хоть кислородный мир.
Юргис хотел что-то сказать, но тут загудел вызов.
— Войдите! — сказал начальник проходки.
Золотистый прямоугольник растаял. В проёме возникла высокая женщина с запавшими глазами, двинулась к начальнику проходки. Юргис спокойно встретил её взгляд, только плечи слегка подались вперёд.
— Нашли? — тихо спросила она.
— Мы разбираемся, Клара, и пока нет оснований беспокоиться…
Женщина резко повернулась к представителю и спросила:
— Скажите, где он? Почему его не ищут?
— Его ищут, — веско ответил Поршнев. — Поверьте, ищут везде. Объявлен всеобщий розыск. Его найдут. Мы ждём…
— Буду ждать здесь, — заявила Клара и опустилась в кресло.
— Пожалуйста, — пожал плечами Юргис. — Как тебе удобнее.
Поршнев помассировал виски и вздохнул. Опять нарушение инструкций вело к трагедии. Опять из-за пустяка ломалась судьба людей.
Трасса… От планеты к планете, от звезды к звезде идут линии самого дерзкого предприятия, задуманного и осуществляемого человеком. Монтаж станций внепространственного переноса длится уже четвёртое десятилетие. На первую станцию — два-три года.
Затем переброска оборудования по ВП, всё грузится на огромные транспортёры типа «Рубеж», приходят десантники и ведут эти субсветовые грузовозы к планете, выбранной для следующей станции. Цикл повторяется: высадка, налаживание полевой ВП и приём трассеров. А трассеры сразу разворачивают стройплощадку ВП-стационара…
Когда-то и Поршнев восхищался подвигами трассеров, но работа в Арбитраже сделала его скупым на эмоции. Иногда подвиг одного человека был следствием головотяпства и безалаберности другого.
Несмотря на строгие ограничения, трассеры часто пользовались грузовым ВП, особенно в выходные: один соскучился по детям, оставшимся на Большой, другому захотелось погулять по травке под голубым небом… На предупреждения медиков им плевать. Плюют на то, что режимы грузового и пассажирского ВП разные, и на то, что пользование пассажирским ВП разрешено не чаще раза в год. Пусть на линиях строгий медконтроль, служба регистрации и всё такое — инструкции не для трассеров писаны! Теперь выясняется, что дети тоже пользуются ВП. Несчастный случай не заставляет себя ждать: исчез семилетний Юра Дьяков, пропал, сгинул на линии. Клара Дьякова на грани нервного коллапса, отец Юры держит себя в руках, но надолго ли его хватит…
Юргис Жемайтис тоже осознавал остроту положения. С одной стороны, люди выматываются, по году-полтора не видят Землю, семейным ещё трудней — дети на Большой, в школах. И лезет трассер в грузовые отсеки ВП, прячется за контейнерами, бегает от биоконтроля по переходам. А в последнее время, уже на Хандзе, и дети, кто пошустрее, стали к родителям на воскресенье «прыгать» — благо на грузовых ВП практически нет людей. С другой стороны, на Большой-то куда смотрят?
— Вы понимаете, что я вправе здесь и сейчас, немедленно, сместить вас и остановить работы до прибытия комиссии?
Диспетчер, невысокий худощавый мужчина, обвёл взглядом присутствующих, издал странный звук «гымк-к», но ничего не ответил.
— С таким чудовищным нарушением инструкций ещё не приходилось встречаться, — продолжал представитель. — Мне кажется, что диспетчерская служба знала обо всём. Кто же теперь будет отвечать?
— А вам, Александр, непременно нужны головы виноватых? — подал голос мужчина в спецкостюме трассера.
Представитель Арбитража барабанил пальцами по мнемоблоку.
— Головы надо снимать с поставщиков, одну за другой, — вдруг заговорил диспетчер. — Отставание по Трассе на восемь недель, люди устали, вот и пользуются каждой возможностью… — Он осёкся под тяжёлым взглядом представителя и снова издал «гымк-к».
— Ну ладно! — поднялся с места мужчина в спецкостюме. — На сегодня пока всё. Александр, вы, пожалуйста, задержитесь.
Комната опустела. Мужчина в спецкостюме подошёл к окну. В стекло снаружи ударилась небольшая птица, а может, большое насекомое. Мужчина щёлкнул ногтём по тёмному стеклу, птица-насекомое сгинула.
— Тебе привет от Жени, — сказал представитель Арбитража.
— Спасибо. Как она там?
— Спасибо. Вот-вот станет бабушкой.
— Да-а… Двадцать лет не виделись… Ты, смотрю, всё в Арбитраже…
— А ты бессменный начальник проходки…
— С твоей помощью могу в ближайшее время сдать дела.
— Хорошо, что ты понимаешь…
— Понимаю. Пойми и ты, что люди не могут месяцами выкладываться здесь, на Трассе, не видя неба и травы. Не видя, наконец, своих детей! И эта чёртова иллюминация: восходы синие, малахитовые, фиолетовые, дни жёлтые и багряные, закаты вообще… В глазах рябит!
— Позволь, Юргис, а что, на других станциях было легче? Здесь хоть кислородный мир.
Юргис хотел что-то сказать, но тут загудел вызов.
— Войдите! — сказал начальник проходки.
Золотистый прямоугольник растаял. В проёме возникла высокая женщина с запавшими глазами, двинулась к начальнику проходки. Юргис спокойно встретил её взгляд, только плечи слегка подались вперёд.
— Нашли? — тихо спросила она.
— Мы разбираемся, Клара, и пока нет оснований беспокоиться…
Женщина резко повернулась к представителю и спросила:
— Скажите, где он? Почему его не ищут?
— Его ищут, — веско ответил Поршнев. — Поверьте, ищут везде. Объявлен всеобщий розыск. Его найдут. Мы ждём…
— Буду ждать здесь, — заявила Клара и опустилась в кресло.
— Пожалуйста, — пожал плечами Юргис. — Как тебе удобнее.
Поршнев помассировал виски и вздохнул. Опять нарушение инструкций вело к трагедии. Опять из-за пустяка ломалась судьба людей.
Трасса… От планеты к планете, от звезды к звезде идут линии самого дерзкого предприятия, задуманного и осуществляемого человеком. Монтаж станций внепространственного переноса длится уже четвёртое десятилетие. На первую станцию — два-три года.
Затем переброска оборудования по ВП, всё грузится на огромные транспортёры типа «Рубеж», приходят десантники и ведут эти субсветовые грузовозы к планете, выбранной для следующей станции. Цикл повторяется: высадка, налаживание полевой ВП и приём трассеров. А трассеры сразу разворачивают стройплощадку ВП-стационара…
Когда-то и Поршнев восхищался подвигами трассеров, но работа в Арбитраже сделала его скупым на эмоции. Иногда подвиг одного человека был следствием головотяпства и безалаберности другого.
Несмотря на строгие ограничения, трассеры часто пользовались грузовым ВП, особенно в выходные: один соскучился по детям, оставшимся на Большой, другому захотелось погулять по травке под голубым небом… На предупреждения медиков им плевать. Плюют на то, что режимы грузового и пассажирского ВП разные, и на то, что пользование пассажирским ВП разрешено не чаще раза в год. Пусть на линиях строгий медконтроль, служба регистрации и всё такое — инструкции не для трассеров писаны! Теперь выясняется, что дети тоже пользуются ВП. Несчастный случай не заставляет себя ждать: исчез семилетний Юра Дьяков, пропал, сгинул на линии. Клара Дьякова на грани нервного коллапса, отец Юры держит себя в руках, но надолго ли его хватит…
Юргис Жемайтис тоже осознавал остроту положения. С одной стороны, люди выматываются, по году-полтора не видят Землю, семейным ещё трудней — дети на Большой, в школах. И лезет трассер в грузовые отсеки ВП, прячется за контейнерами, бегает от биоконтроля по переходам. А в последнее время, уже на Хандзе, и дети, кто пошустрее, стали к родителям на воскресенье «прыгать» — благо на грузовых ВП практически нет людей. С другой стороны, на Большой-то куда смотрят?
Страница 1 из 5
