Приносящий голод

Внутри был ад кромешный, разумеется. Как бы это сказать-то? Множество бывших людей в разной стадии умирания. Им всем уже не до меня было. И кровь, кровь… Всюду! Тут меня второй раз замутило, хотя я полагал, что уж на всякое насмотрелся. Всю волю, как говорится, в кулак собрал, рвотный позыв подавил, рукоять тесака покрепче сжал, головой встряхнул и пошёл к рубке. Пару шагов сделал, чувствую, позади меня какое-то движение. Не увидел, не услышал, а именно почувствовал, шестым каким-то чувством. Я прямо на месте подпрыгнул и в прыжке развернулся, нож обеими вытянутыми руками перед собой выбросил.

Бог мой! Такого я ещё не видел!

Я поначалу даже и не понял, что это. Оно стояло на четвереньках, метрах в пяти от меня, прямо на потолке, вниз головой! Понимаете? В нарушение всех законов физики! Оно было совершенно голым и тощим. Рёбра, скулы прямо выпирали, а суставы точь-в-точь как узлы на верёвке! А кожа натянутая, будто резиновая, того и гляди порвётся. И ещё оно было непропорционально длинным. Конечности тонкие, длиннющие, пальцы — прямо как паучьи ноги! Руки, кстати, длиннее ног, потому что стояло (или всё же висело?) оно не как человек, который на четыре точки встал, а как обезьяна, шимпанзе, например. Морда (она мне, кстати, уже тогда смутно знакомой показалась) вытянутая. Вот будто кто-то взял его за нижнюю челюсть и потянул что было сил. Смотрело оно на меня (глаза чёрные, без белков — одна чернота) и ухмылялось, зубы скалило. Острые такие, как у хищного зверя, и все чем-то перепачканы, наверное, кровью.

И ещё, знаете что? За плечами у него что-то болталось. Маленькое и круглое. Я сначала не сообразил, а потом понял, что это амулет, «волчий глаз». Точно как у меня!

Я, сам не свой, машинально назад попятился, а оно всё висело на потолке, молча смотрело в упор и ухмылялось. По-моему, я даже дышать перестал в те долгие секунды — так оно меня загипнотизировало. Первый вдох сделал, когда в рулевую гондолу проскользнул, и дверь за собой закрыл.

Стою, отдышаться пытаюсь. Воздух глотаю, словно из-под воды вынырнул. Сердце стучит, в ушах шум. И тут слышу позади себя какое-то чавканье.

Обернулся я медленно-медленно. Нож перед собой держу, ко всему готовый. Бог мой! Как вспомню, что увидел, так и передёргивает! Штурман наш, Игорёк Некрасов, лежит мёртвый, одежда на нём вся разорвана, живот вспорот, кишки петлями на полу, а командир, Стас Сергеев, сидит над ним на корточках, руку во внутренности засовывает, зачёрпывает там что-то и в рот суёт. Да сосредоточенно как! И так мне при виде всего этого тошно стало — не описать! Тошнота подкатила, перед глазами поплыло. Я зубы стиснул, рот ладонью закрыл, чтобы не заорать или не сблевать, а всё равно сдержаться не смог — какой-то стон из себя выдавил. Стас, точнее — тот, кем он стал, и услышал. Чавкать прекратил, замер, будто насторожился, глаза поднял. Мы с ним на мгновение взглядами встретились (взгляд у него, правда, бессмысленный был, мутный, в отличие от того, что на потолке сидел), а потом он на меня кинулся. Прямо вот как сидел на корточках, так и прыгнул вперёд, по-лягушачьи. Я и сообразить ничего не успел, даже зажмурился, только ножом махнул машинально. Чувствую, нож во что-то упругое вошёл и из руки вывернулся. Я глаза открыл, смотрю: Стас на полу корчится, а нож наполовину ему в шею ушёл, как раз над левой ключицей. Кровь хлещет, а он лежит и конечностями движения такие делает, будто плывёт по-собачьи… Или, скорее, как жук лапками скребёт, если его на булавку насадить.

Ну, поскрёб-поскрёб да и затих. Вообще тишина полнейшая наступила.

Я немного постоял, пока ступор не прошёл, потом понял, что надо действовать. Хотел было нож из Стасовой шеи выдернуть, да не смог. Не потому, что сил не хватило, просто не смог — мерзко стало. Правда, силу воли всё равно собрать пришлось: я все тела в штурманскую каморку стащил и запер. На всякий случай. Их, кстати, четыре было, тел-то: командир, бортинженер, второй пилот и бортпроводница одна, Оля. Вот…

Потом? А что потом? Рухнул я в пилотское кресло, да так и сидел в нём до самого рассвета. Попытался было с землёй связаться, но безуспешно. А что вы хотите?! Вся приборная доска кровью залита была, мониторы смяты, словно в них головами бились… Впрочем, может, и на самом деле бились…

Рука укушенная ныла. Прямо дёргало её от боли. Я, грешным делом, опасался, что какую-то заразу туда занёс… А? Сейчас? Нет, нет, уже не болит… Так вот, я, чтоб от боли отвлечься, размышлял о разных вещах… Меня всё то существо на потолке занимало. То-то мне оно знакомым показалось. До меня ведь только утром дошло, кто это был! Доцент наш, Лапин! Понимаете? Они все, все пятеро, кто в ритуале участвовал, в таких вот упырей превратились…

Вот вы опять хмыкаете! Нет-нет! Я в полном порядке!

Я лучше буду продолжать, ага? Точнее, заканчивать. Как я уже сказал, до самого утра я просидел, пребывая в состоянии ступора.